— Обед уже был, — усмехнулась Маринка. — Мы тебя будить не стали. Ты вчера... ну, ты понял.
Я сел на кровати, прикрываясь простынёй. В каюте, кроме Маринки, никого не было, но дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса, стук посуды, чей-то смех.
— А где все? — спросил я.
— Работают, — Маринка пожала плечами. — Ирка со Светкой трюмы зачищают, Таня им помогает. Олег Владимирович ругается, что мы планы срываем. А я вот отпросилась — тебя проведать.
— Спасибо, — усмехнулся я. — Заботливая.
— А то, — она наклонилась, чмокнула меня в щёку. — Вставай давай. Оксана тебе обед оставила, в кают-компании. А вечером... — она загадочно улыбнулась, — вечером у нас планы.
— Какие планы?
— Увидишь, — она подмигнула и выскользнула за дверь.
Я полежал ещё минут пять, собираясь с силами. Потом встал, доковылял до душа. Тёплая вода немного привела в чувство, хотя мышцы всё равно ныли.
Оделся, вышел на палубу. Солнце палило вовсю, май был в самом разгаре. Буксир тащил нас дальше по зелёной воде, берега плыли мимо — лесистые, дикие, незнакомые.
На корме кипела работа. Ира и Света в заляпанных краской комбинезонах драили переборки, Таня подносила им вёдра с водой. Олег Владимирович стоял рядом с каким-то журналом и что-то выговаривал им про график. Увидев меня, кивнул:
— О, капитан ожил! А мы уж думали, ты в спячку впал.
— Работал, — усмехнулся я.
— Работал он, — проворчал прораб, но в глазах его плясали смешинки. — Ладно, иди обедай. Оксана там тебе оставила.
Я спустился в кают-компанию. Там было пусто, только на столе стояла тарелка, накрытая салфеткой. Под салфеткой оказался наваристый борщ, котлета с пюре и компот. Рядом лежала записка: «Капитану. Восстанавливай силы. Вечером пригодится. Твои малярши».
Я усмехнулся и сел есть.
День тянулся бесконечно. Я бродил по кораблю, делал вид, что проверяю оборудование, заглянул в штурманскую рубку, полистал карты. Но мысли были совсем не о работе. Всё время вспоминал прошедшую ночь — Маринку, Таню, Иру, Свету. Их тела, их стоны, их глаза. И особенно Свету — ту самую нежную, удивительную Свету, которая подарила мне тот невероятный оргазм в душе.
Ближе к вечеру я зашёл на камбуз. Оксана возилась у плиты, пахло жареной рыбой.
— О, пане капітане, — улыбнулась она: — А я думала, ви вже не встанете. Хлопці казали, ви вчора допізна працювали.
— Работал, — подтвердил я, стараясь не улыбаться.
— Та бачу, — она хитро прищурилась: — Ну нічого, зараз вечеря буде. Ідіть, я зараз подам.
За ужином в кают-компании собрались все. Олег Владимирович сидел во главе стола, рядом с ним Оксана — сегодня она не подавала, а ела вместе со всеми, видимо, управилась с готовкой пораньше. Девчонки расселись кто где.
Я занял своё место в торце стола, откуда было видно всех.
Маринка — напротив, в зелёном платье, рыжие волосы распущены, глаза блестят. Таня — рядом с ней, чёрное платье, загадочная улыбка. Ира — через стул, в белой майке (конечно, без лифчика) и джинсах, жуёт рыбу с аппетитом. Света — в углу, в своём голубом сарафане, краснеет, когда наши взгляды встречаются, но уже не прячет глаза.
Обычный ужин. Обычные разговоры. Олег Владимирович рассказывал про завтрашние планы — зачистка трюмов, покраска, проверка оборудования. Девчонки кивали, переглядывались, иногда хихикали. Я ел уху, слушал вполуха и ждал.
Чего ждал — сам не знал. Но чувствовал, что этот вечер чем-то закончится.
Ужин кончился. Олег Владимирович с Оксаной ушли к себе. Девчонки засобирались, пожелали спокойной ночи и разошлись по
Пионерская любовь