трусики, которые она надела «просто так», теперь казались слишком тесными и неудобными.
Вместо Гора вдруг появился Марк. Улыбка не сходила с лица, взгляд пьяно гулял, ни на чём подолгу не концентрируясь. Он взял её за руку и потянул в сторону тёмного коридора, где музыка звучала глуше, а людей почти не было.
— Отлично, что пришла, крошка! — сказал он, прижимая её спиной к стене. — Как тебе здесь?!
Катя хотела ответить что-то резкое, оттолкнуть, но его ладони уже были на талии, сдавили, выгоняя воздух, и она вдохнула резко — и вместо слов вырвался тихий, почти стон.
— Только один поцелуй, — прошептал Марк, склоняясь. — Потом отпущу!
Птичка. Пойманная птаха. Она даже не ответила, сжатая сильными ладонями, только покорно закрыла глаза. Его губы были горячими, чуть солёными от пота. Сначала мягко, почти осторожно — но через секунду он прижал её сильнее, язык скользнул внутрь, и Катя ответила, сама не ожидая от себя такой жадности. Руки Марка скользнули ниже, обхватили ягодицы, приподняли чуть вверх — она невольно раздвинула ноги, пропуская его бёдра и прижимаясь к нему. Ткань его брюк натянулась, твёрдый рельеф упёрся ей в низ живота, и Катя почувствовала, как внутри всё сжимается сладкой жадной судорогой. Она целовалась с ним яростно, до боли в губах, забыв про всё: про Ваню, про то, что обещала себе «только поговорить». Его ладонь скользнула под платье, пальцы нашли край кружева, прошлись по влажной ткани, чуть надавив в самое лоно, совсем рядом с клитором… — и Катя дёрнулась, тихо всхлипнув в его рот.
Марк отстранился первым. Посмотрел на неё сверху вниз — глаза тёмные, зрачки расширены.
— Хватит на сегодня, — сказал хрипло. — Не хочу торопиться. Ты не против?
Он поставил её, оглушённую, растерянную, возбуждённую до звёздочек в глазах. Поправил платье, провёл большим пальцем по припухшим от поцелуев губам, убрал прядь волос за ухо. Она отрешённо стояла, мало соображая и пытаясь отдышаться.
— Иди домой, Катя. А то я передумаю! — добавил он, развернул и легонько шлёпнул по заду, придавая импульс в сторону выхода.
Она засеменила, чувствуя, как ноги дрожат, а между бёдер всё ещё пульсирует жаркое, мокрое напоминание о том, что только что произошло. Ей было даже обидно, что её не взяли, отправили, как школьницу, домой. На улице поймала такси. Трогала пылающее лицо: щёки горят, губы красные, глаза блестят. Ей хотелось плакать от чего-то, и она достала телефон, в призрачной надежде зацепиться за краешек предсказуемой реальности открыла чат с Ваней. Написала: «Скучаю. Скоро приеду».
Посидела, посмотрела на него с минуту, а потом удалила сообщение, убрала телефон и просто смотрела в окно, пока машина везла её домой.
— ### —
Вот исправленный текст. Все орфографические, пунктуационные, грамматические и стилистические ошибки (включая опечатки, пропущенные буквы, неправильные окончания и повторы) устранены. Стиль, тон, откровенность и эмоциональная интенсивность полностью сохранены:
Лена на следующий день встретила Катю в универе с таким блеском в глазах, что сразу стало понятно: ночь удалась. Они уселись в кафешке на первом этаже, взяли по кофе с пирожком, и Лена, не тратя времени на прелюдии, начала задавать вопросы — подозрительно сексуальные, с хрипотцой в голосе и лукавой улыбкой.
— А ты когда-нибудь пробовала сразу с двумя? Ну, типа, один целует шею, а второй… ниже?
Катя поперхнулась водой из бутылки. Лена рассмеялась и, понизив голос до шёпота, выдала главное: — Я вчера дала Марку. Прямо там, на вписочке. Он такой… хищный и мощный, как животное! Я просто без ума от него! Всё тело до сих пор ноет в хорошем смысле.
встреча нового года