попытавшись искренне порадоваться за подругу, но её кольнула скорее зависть: Лена была свободной, ей было можно. Вместе с тем пришло и некое облегчение: «Парни будут с Леной, и мне больше не придётся составлять им компанию».
Всё решилось наилучшим образом, она была чиста перед Ваней и совестью, хотя и прошла по самому краю. На приливе энтузиазма она написала Ване прямо на парах: «Скучаю, приезжай скорее!». Ответ пришёл не скоро: «Занят до выходных, прости, малыш!».
Снова одна. Тоска вернулась. Катя металась по дому, крутила колечко на большом пальце и пыталась вызвать в памяти последние совместные выходные — Ванины руки, его запах, его тихое «люблю тебя». Но вместо этого в голове всплывали клубные вспышки, запах чужого парфюма и то, как её тело предательски отзывалось на чужие прикосновения.
Будто чувствуя её настрой, зазвонил телефон. Голос Гора, спокойный, низкий, как обычно:
— Малыш, есть вписка сегодня. Все свои, народу немного, алкашку закупили, пицца… приезжай, такси тебе вызовем!
Катя сразу хотела отказаться. В памяти возникла до слёз счастливая Ленка с горящими глазами. Хотела выкрикнуть в трубку: «Почему я, у вас есть Лена!», бросить трубку, заблокировать номер. Но слова не родились. Вместо них вырвалось только хриплое «Конечно», а в голове тут же появилось оправдание: «Просто посижу, поговорю, объясню, что это не для меня», — убеждала она себя.
Опять всё повторилось. Парни были рядом, терлись, галантно оказывая знаки внимания, но не переходя черты более близких притязаний. Гор держал руку на её талии, когда они проходили через комнату, Марк подливал в стакан, шутил. Лены не было, да и все остальные гости были ей незнакомы. Волей-неволей ей приходилось общаться с этими двумя провокаторами, которые не отходили ни на шаг.
Музыка стала медленнее. Гор, сидя на диване, кивнул Марку:
— Потанцуй с ней. Видишь, девочка скучает.
Катя не успела возразить — Марк уже взял её за руку и вывел в центр комнаты. Танец начался невинно: руки на бёдрах, тела в такт. Гор наблюдал за ними, не отрываясь. Марк прижал Катю к себе — его запах кружил голову, а толстый, твёрдый член в штанах впечатался ей в живот. Катя отчётливо его ощутила, и внутри ответно сжалось — знакомо, стыдно, сладко. Она подняла лицо в немом вопросе «что дальше», и он поцеловал её. При всех. Глубоко, жадно, без предупреждения. Катя ответила — сначала слабо, потом отчаянно, впиваясь пальцами в его плечи, забыв, где она. Ей захотелось прямо сейчас, безумно, до дрожи в коленях, будто прорвалась плотина, вывалив всё, что копилось в ней за долгие дни мучительных сомнений.
Марк оторвался от её губ, схватил Катю за запястье и почти волоком потащил в маленькую спальню, втолкнул, закрыв дверь. В полумраке она чувствовала себя маленькой, безвольной игрушкой в руках большого, уверенного самца. Покорно выполняла всё, что он хотел. Платье было расстёгнуто и сброшено на пол, чёрное кружево трусиков ярко контрастировало с белой кожей в тусклом свете от уличного фонаря.
— Уххх, какая ты сладкая… — пробасил Марк, растягивая слова и окидывая девушку плотоядным тёмным взглядом.
Он потянул за трусики, стянул их вниз, обнажая гибкий стан и аккуратный треугольник лобка с тонкой полоской волосков по центру. Поиграл пальцами с этой «челкой», одобрительно хмыкнул, а потом запустил ладонь между ног. Сжал сильно, по-хозяйски. Катя инстинктивно сжала бёдра, но он раздвинул их коленом и проник в неё — требовательно, жадно, даже грубо, без всякого пиетета. Два пальца вошли сразу в дырку, проникли глубоко, начали двигаться туда-сюда, раздвигая мокрые стенки. Катю имели пальцами, стоя. Ей было стыдно и очень приятно.
приют для роз