Женщина ещё немного посидела в нерешительности, а потом, словно приняв какое-то важное решение, встала, поправила платье и... медленно, но уверенно направилась обратно. Подойдя, она остановилась в метрах двух от них, глядя себе под ноги, как провинившаяся школьница.
— Я это... — тихо произнесла она, и в её голосе уже не было страха, только жгучее, почти детское любопытство. — Только стыдно мне... Грех ведь...
— А вы на нас посмотрите, — мягко предложила Маша и, подойдя к Сергею, одним движением задрала свой сарафан, открывая взору женщины гладкий живот и манящую промежность. — Видите? У меня тоже есть что показать.
Женщина подняла глаза, и взгляд её упал на Машину письку. Щёки её мгновенно залились густым, почти вишнёвым румянцем. Краска стыда и возбуждения залила её от корней седеющих волос до глубокого выреза платья, но она, заворожённая, не отвела взгляда.
— Вот же... — прошептала она, с трудом подбирая слова. — У самой-то у меня уж давно всё не то... дети, годы... А у вас... как у девочки... красиво-то как...
— Нельзя, — остановил её Сергей, вспомнив их давний уговор. — У нас правило: трогать Машу нельзя никому. А вот подрочить мне — можно.
Женщина, чьё имя, как выяснится позже, было Зинаида, смутилась ещё больше. Сумка выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на бетон, рассыпав своё нехитрое содержимое: румяные яблоки, потёртый кошелёк, клубок ниток с торчащим из него крючком.
— Ой, батюшки! — всплеснула она руками и присела, чтобы собрать свои пожитки. И в этот миг, сама того не желая, она оказалась на корточках прямо перед Сергеем. Его возбуждённый член навис над самым её лицом, отделённый лишь миллиметрами воздуха.
Повисла звенящая, тягучая, как патока, пауза. Зинаида, замерев, смотрела на это чудо природы. Член, в свою очередь, казалось, с интересом разглядывал раскрасневшуюся женщину. Маша замерла с задранным сарафаном, затаив дыхание и наблюдая за этой немой сценой.
— Ну, давайте, — тихо, но настойчиво прошептала Маша, и голос её звучал как музыка. — Возьмите в руку. Не бойтесь. Это будет приятно. И ему, и вам.
Зинаида, словно во сне, медленно, с бесконечной нерешительностью, протянула руку и неуверенно, одними кончиками пальцев обхватила тёплый, пульсирующий ствол. Член дёрнулся в ответ, как живой, и из его налитой головки выплеснулась жирная, прозрачная капля смазки, упавшая прямо на запястье женщины.
— Ох, тёплый-то какой... живой... — выдохнула она, и в её голосе послышалось неподдельное удивление и зарождающийся восторг.
— Подвигайте рукой, — мягко подсказал Сергей, положив свою ладонь поверх её. — Вверх-вниз. Вот так, плавно.
Зинаида, сначала неуклюже, а потом всё более уверенно, начала водить рукой. Сергей, запрокинув голову, застонал от нахлынувшего удовольствия.
— Хорошо, Зинаида, очень хорошо. Только не останавливайтесь. Дрочите его.
Маша присела на корточки рядом, чтобы лучше видеть этот завораживающий процесс.
— А теперь вы покажите нам свои прелести? — попросила она с трогательной непосредственностью. — Мы вам такое сокровище дали в руки, а вы нам — свои покажите. По-честному?
Зинаида покраснела пуще прежнего.
— Да что вы... — запричитала она. — Я же старая, некрасивая... Стыдоба одна...
— Да какая же вы старая? — искренне удивилась Маша. — Вы в самом расцвете сил! И стыдиться тут абсолютно нечего. Смотрите, я же вас совсем не стесняюсь.
Слова Маши, полные такой тёплой, женской убеждённости, подействовали на Зинаиду магически. Она задумалась лишь на секунду, а затем, не выпуская член из правой руки, левой стала суетливо расстёгивать пуговицы на своём стареньком платье. Когда платье распахнулось до пояса, взору предстала
Странная любовь... 3