Только кивнул, чувствуя, как член упирается в джинсы так, что, кажется, ещё немного — и ткань лопнет.
— Я в душ – сиганул в ванную Вололя.
Проводив его взглядом, налил в две рюмке остатки вермута — себе уже не хотелось, коньяк и так приятно шумел в голове, разгоняя кровь, расслабляя мышцы, убирая последние барьеры. Протянул девушкам, стараясь не расплескать, но руки слегка подрагивали — то ли от выпитого, то ли от того, что происходило в этом номере.
Алёна взяла бокал, чуть наклонившись вперёд. Движение было плавным, кошачьим — грудь её качнулась, тёмные соски едва не коснулись моей руки, и я почувствовал тепло её тела даже на расстоянии. Она сделала маленький глоток, не сводя с меня глаз, и кончик языка медленно провёл по нижней губе, собирая каплю вермута.
Лера приняла свой бокал, поднесла к губам, но не пила — смотрела на меня поверх хрустальной кромки, улыбаясь той самой улыбкой, с ямочками на щеках. Каштановые кудри, влажные после душа, падали на плечи, закрывая часть лица.
Я стоял перед ними, совершенно одетый, и чувствовал себя лишним в этой компании обнажённых богинь. Рубашка липла к спине, джинсы сдавливали там, где член уже давно требовал свободы. Но они не обращали внимания на мою одежду — смотрели в глаза, пили мелкими глотками, и в их взглядах читалось то самое предвкушение, которое уже разрывало меня изнутри.
Из ванной донёсся шум воды — Володя мылся быстро, по-мужски, без нежностей. Слышно было, как он фыркает, как плещется.
Я переводил взгляд с одной на другую, не зная, на ком остановиться. Алёна стояла, прислонившись к спинке кресла, длинная, стройная, с идеальными линиями тела. Её тёмные мокрые волосы тяжёлыми прядями спадали на плечи. Лера присела на край дивана, подобрав под себя ногу. Туфель на высоченной шпильке смотрелся на её миниатюрной фигурке особенно контрастно — тонкая щиколотка, изящный подъём, идеальный изгиб стопы.
Вода стихла. Через минуту дверь распахнулась, выпуская облако пара и Володю.
Он вышел абсолютно голый, мокрый, с каплями воды на груди, на плечах, стекающими по коже. Волосы прилизаны назад, открывают живое, блестящее лицо. Член уже стоял — не на полную, но вполне готовый, налитой, с блестящей головкой.
— Ничего так, — хмыкнула Алёна, окидывая его профессиональным взглядом: — Нормальный экземпляр.
— Спасибо, — Володя шутливо поклонился: — Стас, твоя очередь. Мы тут пока... познакомимся поближе.
Он подмигнул, и я кивнул, чувствуя, как адреналин толкает вперёд.
Мылся быстро, но тщательно — чтобы ни одна деталь не отвлекала потом от главного. Гель для душа, мочалка, ещё раз гель. Всё смешалось в одно ощущение чистоты и готовности.
Я выключил воду, насухо вытерся большим махровым полотенцем, набросил его на бёдра и шагнул в комнату. Воздух здесь был тёплым, чуть спёртым от дыхания, от ароматов духов, вермута и того особенного запаха, который появляется, когда несколько обнажённых тел находятся в замкнутом пространстве в ожидании.
Я замер на пороге.
Володя сидел на диване, развалившись, ноги широко расставлены. Руки на подлокотниках, пальцы расслабленно постукивали по дереву, выдавая нетерпение. Глаза прикрыты, на лице — выражение блаженства.
А между его ног на коленях расположились девушки.
Они стояли на мягком ворсе ковра, почти касаясь друг друга бёдрами, и обе прогнулись вперёд — к его члену. Головы опущены, спины выгнуты так, что поясницы оказались в самой нижней точке, а попы приподняты и отставлены назад. Идеальный изгиб, в котором каждая линия работала на возбуждение.
Я стоял в дверях, боясь пошевелиться. Полотенце сползло, открывая член — он уже стоял так, что скрывать было бессмысленно. Но я даже не заметил этого. Я просто смотрел.
Подарок для нее.