напряжение нарастает с каждым движением. Член пульсировал, готовый взорваться. Но я сдерживался, хотел продлить это мгновение, хотел, чтобы Володя кончил первым.
Я разжал пальцы, отпуская их головы, и легонько подтолкнул в сторону Володи.
— Идите к нему, — выдохнул я хрипло.
Девушки вернулись к нему, словно это было само собой разумеющимся. Уже через мгновение они обе склонились над членом Володи. Лера сразу взяла глубоко, без раскачки, а Алёна пристроилась сбоку, обводя языком ствол, пальцы её нежно перебирали яйца. Они снова действовали вдвоём, слаженно, будто единый организм — их языки переплетались на головке, губы сливались в поцелуе, не отпуская его ни на миг.
Я смотрел, как Лера замирает, принимая член почти до основания, как Алёна в это время проводит языком по натянутым губам подруги, по члену, который из них торчит. Потом они менялись — и снова те же медленные, глубокие движения, те же влажные звуки.
Володя застонал, запрокинув голову, пальцы впились в подлокотники. Мышцы живота ходили ходуном, дыхание сбилось.
Первое, что вырвалось, ушло глубоко в горло Лере — она даже не сглотнула, просто приняла, и я видел, как дрогнули мышцы её шеи. Алёна в этот момент не отрывалась от основания, языком собирала то, что не поместилось в подруге. Потом Лера чуть отстранилась, и белое попало Алёне на щеку, потекло вниз, к подбородку, к шее. Алёна провела языком по губам, слизывая, смешивая с собственной слюной, и не вытирала остальное — оставила стекать.
Следующая волна досталась Лере — густо, в нос, в бровь, на ресницы. Она зажмурилась, но не отвернулась, только улыбнулась чему-то. Алёна лизнула её прямо в переносицу, собирая белое, и они снова припали к члену вдвоём, вылизывая дочиста, до последней капли.
Когда Володя обмяк, они подняли головы. Их лица были мокрыми, в разводах, в белых потёках — на щеках, на лбу, в волосах.— Теперь ты, — сказала Алёна, и они, всё ещё в сперме, поползли ко мне.
Их лица, ещё мгновение назад занятые Володей, теперь были обращены ко мне. На губах Леры блестела его сперма, на щеке Алёны — белая капля, которую она даже не заметила. Они снова взяли мой член вдвоём, и это было уже слишком.
Пальцы сжались в их волосах — тёмные пряди Алёны, мягкие каштановые локоны Леры. Не дёргал, просто держал, чувствуя, как под ладонями движутся их головы в общем ритме. Они ускорились сами, без команды — языки чаще, губы плотнее, вдохи горячее. Я перестал думать, осталось только это: их рты, их дыхание, пульс, отдающий в пах.
Волна поднялась откуда-то из поясницы, перехватила дыхание, и я выдохнул сквозь зубы, когда первая судорога сжала низ живота. Алёна почувствовала — в её тёмных глазах мелькнуло понимание, и она прильнула плотнее, принимая головку глубоко в горло. Лера не отставала, её язык скользнул по стволу, собирая первые капли, смешивая их со слюной.
Я кончил не толчками — длинной, горячей волной, которая всё не заканчивалась. Алёна глотнула, не размыкая губ, и я видел, как движется её кадык. Лера тут же подставила лицо, принимая остатки — на губы, на подбородок, на щёку, где белое смешалось с уже подсыхающими разводами после Володи. Когда пульсация стихла, они ещё несколько секунд облизывали головку, не спеша, будто смакуя.
Алёна подняла голову первой. На её лице, в тёмных волосах, на ресницах блестело. Она провела языком по верхней губе, собирая каплю, и посмотрела на Леру. Та сидела, прикрыв глаза, размазывая пальцем белую дорожку по своей щеке, потом поднесла палец ко рту и медленно облизала.
В тишине было слышно только наше дыхание и далёкий шум
Дендрик