икры напряглись, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание. В свете лампы её кожа отливала тёплым золотом, каждый изгиб, каждая линия были совершенны.
Володя опустился сзади на колени, не сводя с неё глаз. Выдавил на пальцы густую белую массу — запахло ментолом, свежестью и чем-то неуловимо знакомым, совсем не подходящим для того, что сейчас будет. Он растёр крем между пальцами, согревая, и начал аккуратно размазывать по её анусу, массируя круговыми движениями, подготавливая.
Алёна выдохнула глубоко, уткнулась лбом в сложенные руки, расслабляя спину, подаваясь назад. Володя работал медленно, терпеливо — сначала кончиками пальцев, едва касаясь, разогревая кожу, потом надавливая чуть сильнее, входя в ритм. Она вздрагивала при каждом движении, но не отстранялась — наоборот, подавалась назад, насаживаясь на его пальцы.
Первый палец вошёл осторожно, почти невесомо. Алёна выдохнула сквозь зубы, мышцы напряглись на секунду и расслабились, принимая. Володя вращал им внутри, растягивая, привыкая к её ритму, к её дыханию. Через минуту добавил второй — она застонала громче, прогнулась ещё сильнее, отставляя зад выше. Стон был низким, гортанным — не от боли, от удовольствия, от наполненности.
Он работал не спеша, смакуя каждое движение, каждую её реакцию. Иногда наклонялся и целовал её поясницу, ягодицы, не прекращая движений пальцами. Она вздрагивала от каждого поцелуя, мышцы пульсировали вокруг его пальцев, и я видел, как по внутренней стороне её бёдер стекает влага — она была готова, давно готова, ждала только этого.
Лера замерла у меня в руках, глядя на подругу. Её каштановые кудри касались моего живота, дыхание стало чаще, горячее. В карих глазах горел тот же азарт, что и у нас — предвкушение, желание, готовность. Она видела, как Володя подготавливает Алёну, слышала её стоны, чувствовала, как напряжение в комнате нарастает с каждой секундой.
Она провела языком по моему члену, обводя головку по кругу, медленно, дразняще. Потом взяла в рот — глубоко, сразу, без раскачки. Её губы сомкнулись вокруг ствола, язык заскользил по нижней стороне, и я понял, что мы снова в игре. Ритм, который она задала, совпадал с движениями Володи — медленно, глубоко, в такт его пальцам, в такт стонам Алёны.
Я откинулся на спинку дивана, запустил пальцы в её волосы и просто смотрел. На неё, на них, на эту идеальную картину.
Девушки заранее позаботились — на журнальном столике, рядом с пустыми бокалами и початой бутылкой шампанского, лежала раскрытая пачка презервативов. Десяток, не меньше. Я мельком глянул на неё и усмехнулся — предусмотрительные.
Володя, не выпуская пальцев из Алёны, другой рукой потянулся к столику. Нащупал пачку, вытащил зубами один квадратик — ловко, привычно, даже не глядя. Порвал упаковку, выплюнул обрывок куда-то в сторону и, наконец, убрав пальцы, раскатал презерватив по члену. Алёна выдохнула с лёгким сожалением, когда его руки оставили её, но тут же напряглась в ожидании.
Он вошёл медленно. Сначала только головка — Алёна закусила губу, мышцы её напряглись, принимая. Но даже в этом напряжении чувствовалась привычка, знакомая лёгкость. Она не замирала в страхе, не ждала боли — она просто давала телу время подстроиться, и делала это умело, без лишней суеты. Уже опытная, знающая.
Потом глубже, ещё глубже, пока член не скрылся целиком. Она застонала — низко, протяжно, уткнувшись лицом в сложенные руки. Стон был не от боли, а от того самого ощущения, которое знакомо только тем, кто уже проходил через это не раз. Её спина прогнулась ещё сильнее, ягодицы расслабились, принимая его целиком.
Володя замер на секунду, давая ей привыкнуть. Но она не нуждалась в паузе — сама подалась назад, насаживаясь глубже, показывая, что готова.
Виктор Нарди:первая "брачная ночь"