— На пустом? — усмехнулась Лера, но, увидев его лицо, осеклась.
Володя уже заметался по комнате, собирая вещи. Джинсы, футболка, носки — всё летело в кучу. Девушки молча помогали ему, подавая одежду, но он даже не замечал этого. Движения были нервными, дёргаными.
Когда он оделся, то замер на секунду у двери, потом обернулся и посмотрел на девушек с надеждой.
— Девчонки, дайте телефончик? Ну, мало ли... созвонимся. Не по работе, просто так. Посидеть, выпить...
Алёна и Лера переглянулись. В их взглядах мелькнуло сожаление, но ответ был твёрдым.
— Да кто узнает? — в голосе его прозвучала отчаянная мольба.
— Узнают. Всегда узнают. Проверки, звонки подставные. Если проколемся — месяц бесплатно работать. Или побить могут.
Володя смотрел на них, и я видел, как в нём борются нежелание уходить просто так и понимание, что ничего не выйдет.
Он стоял в дверях, и выглядел сейчас не как мужик, который только что оторвался по полной, а как пацан, у которого отобрали игрушку. Жена, звонок, этот дурацкий скандал — и вот вместо того, чтобы покуролесить, расслабиться, ещё разок... другой... Он должен ехать домой. Выслушивать претензии, оправдываться, врать.
И даже телефончик не дали. Напоследок.
— Блин, — выдохнул он с такой тоской, что даже у меня внутри кольнуло. — Только разошёлся, и на тебе... Ладно. Бывайте.
Дверь за ним закрылась. В прихожей ещё какое-то время было слышно, как он там возится, обувается, потом хлопнула входная дверь, и шаги стихли.
В номере повисла тишина. Девушки смотрели на дверь, я — на них. Потом Лера вздохнула, взяла бокал и отпила глоток.
Я разлил остатки коньяка по рюмку, глядя на них. Ночь продолжалась, но без Володи стало как-то тише. Хотя, может, это и к лучшему. У нас ещё было время, и девочки никуда не спешили, они на ночь.
***
Я остался с ними, втроём.
В номере стало как-то по-другому интимно — без Володи, без его суеты, без этого дурацкого звонка, который всё равно уже забылся. Алёна и Лера сидели на диване, расслабленные, разморённые, и даже не пытались ничего изображать. Просто две красивые девушки, голые под махровыми полотенцами, с влажными после душа волосами и лёгкой, сонной истомой в движениях.
Лера лениво переключала музыкальные каналы, остановилась на каком-то медленном, тягучем треке с низким женским вокалом. Алёна допивала шампанское, запрокинув голову, и я видел, как двигается её кадык, как блестит кожа на шее, как полотенце сползло с груди, открывая тёмный сосок, затвердевший от прохлады.
Я сидел в кресле и просто смотрел на них. Не раздевал взглядом — уже не надо было, — а просто любовался. Тем, как они двигаются, как дышат, как переглядываются. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что это напомнило мне старые времена.
Было время — примерно лет пять подряд — когда секс с двумя девушками случался у меня чаще, чем с одной. Разные, разные тела, разные ласки, разный темперамент. Я думал тогда, что так будет всегда, что это моя стихия, моя территория. А потом что-то изменилось. Не сразу, постепенно. Наступило переосмысление, или перенасыщение — я сам до конца не понял. Просто перестал искать эти встречи, перестал получать от них тот же кайф. Они стали казаться слишком шумными, слишком суетливыми. Я начал ценить тишину, возможность не делить ни с кем.
Последние годы я не практиковал такое совсем.
Но сейчас, глядя на них, на то, как естественно они существуют в этом пространстве, как красивы их тела в мягком свете ночника, как Алёна поправляет волосы, а Лера касается её ноги
Не для пешеходов