своей, случайно, невзначай, — я почувствовал, что тот старый огонёк снова загорается. Не суетливый, не жадный, а тёплый, глубокий, предвкушающий.
Я хотел их. Обеих. Снова.
Но организм напоминал о себе приятной, тягучей усталостью. Член отдыхал, налитый свинцовой тяжестью, и даже не думал подавать признаков жизни.
— Мне нужно полчаса, — сказал я честно, глядя на них.
Алёна подняла бровь, усмехнулась, но ничего не сказала. Лера улыбнулась той самой улыбкой, с ямочками на щеках, и кивнула на диван:
— Отдыхай. Мы никуда не спешим.
Я перебрался на диван, устроился поудобнее, положив голову на подушку. Алёна и Лера остались сидеть рядом — одна у моих ног, другая в изголовье. Они тихо переговаривались о чём-то своём, иногда посмеиваясь, и их голоса звучали как музыка — низкие, спокойные, убаюкивающие.
Я закрыл глаза и просто слушал. Шампанское пузырилось в бокалах, музыка лилась из телевизора, за окном шумела ночная Москва.
Лера провела пальцем по моей голени — легко, едва касаясь, просто так. Алёна поправила подушку у меня под головой, и я почувствовал запах её духов, смешанный с запахом геля для душа.
Я не знал, сколько прошло времени. Может, десять минут, может, полчаса. Лежал с закрытыми глазами, слушая их тихие голоса, и вдруг почувствовал, что организм начинает подавать признаки жизни. Там, внизу, появилось знакомое тепло, член шевельнулся...
Я открыл глаза. Алёна сидела рядом и смотрела на меня с лёгкой усмешкой.
— Оживаешь? — спросила она тихо.
— Понемногу, — ответил я.
Я поднялся, чувствуя, как по телу разливается приятная лёгкость после короткого отдыха. Зашёл в душ — быстро, скорее для освежения, чем для чистоты. Тёплая вода смыла остатки сна, вернула телу тонус, и когда я вышел, закутавшись в свежее полотенце, внутри уже не было той тяжёлой усталости, только спокойное, ровное желание.
За столом оставалась последняя рюмка коньяка — я взял её, посмотрел на девушек, которые сидели на диване, переглядываясь и улыбаясь чему-то своему. Алёна поправила волосы, Лера чуть прикусила губу, глядя на меня. Я поднёс рюмку к губам, сделал маленький глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди, и поставил пустую посуду на столик.
— Идите сюда, — сказал тихо, протягивая к ним руки.
Они поднялись одновременно, словно по команде, и подошли вплотную. Без своих высоченных шпилек они стали заметно ниже меня — едва доставали макушками до подбородка, и от этого казались ещё более хрупкими, почти беззащитными. Уже не те вечерние богини на каблуках, а просто красивые девушки, уставшие от масок. Я обнял их за талии — тёплые, гибкие, пахнущие шампунем и тем неуловимым ароматом, который бывает только у разгорячённой женской кожи. Мы стояли так несколько секунд, глядя друг на друга, и в этом взгляде не было той привычной игры, не было профессиональной улыбки. Было что-то другое — может, усталость от масок, может, просто желание побыть настоящими.
Алёна потянулась первой. Её губы коснулись моих — мягко, почти невесомо. Где-то в подсознании мелькнуло, что такое с путанами обычно не делают, слишком похоже на настоящую близость. Но эта мысль утонула в тепле её губ. Потом я почувствовал, как к моим губам прижались губы Леры, и на мгновение наши языки встретились втроём — странное, но невероятно интимное ощущение. Мы целовались не спеша, смакуя, как будто пробуя друг друга на вкус.
Алёна опустилась на колени — мягко, плавно, как будто это было самое естественное движение в мире. Её тёмные волосы рассыпались по плечам, коснулись моих бёдер, и она подняла на меня глаза. В этом взгляде не было привычной игры, не было отработанной техники — только тепло и желание, от которого
Прослушивание