кудри разметались по подушке, спина прогнута, каблуки всё ещё торчат вверх — она замерла в этой позе, полностью отдавшись его рукам.
Он работал медленно, терпеливо — вводил палец, вращал, растягивал, давая ей привыкнуть. Лера подавалась назад, насаживаясь на его руку, и я видел, как напрягаются мышцы её бёдер, как дрожат ягодицы в ожидании. Через минуту он добавил второй палец, и она застонала громче — низко, гортанно, утыкаясь лицом в подушку. Стон был не от боли, от предвкушения, от той сладкой муки, когда тело уже хочет, но ещё ждёт.
Володя наклонился, целуя её поясницу, ягодицы, не прекращая движений пальцами. Она вздрагивала от каждого поцелуя, мышцы пульсировали вокруг его пальцев, и я видел, как по внутренней стороне её бёдер стекает влага — она была готова, давно готова.
Я смотрел, как он вошёл. Сначала только головка — я видел, как напряглись мышцы на её спине, как пальцы сильнее сжали подушку. Потом глубже, медленно, без остановки, пока член не скрылся целиком. Она выдохнула — длинно, с хрипотцой, уткнувшись лицом в подушку, и я слышал, как изменился её голос, как в нём появилась та особенная дрожь, которая бывает, когда тело принимает что-то новое. Она замерла, только дыхание выдавало её состояние — частое, но глубокое, с паузами, словно она прислушивалась к себе. И в этой тишине было слышно, как скрипнула кровать, когда Володя сделал первое движение.
Володя замер на секунду, давая ей освоиться. Потом начал двигаться. Сначала медленно, почти выходя и снова входя, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг него. Лера стонала в такт, уткнувшись лицом в подушку, и эти стоны смешивались с влажными шлепками и тяжёлым дыханием.
Он ускорялся постепенно, входя всё глубже, ритмичнее. Её тело двигалось навстречу, каблуки вздрагивали, икры напрягались при каждом толчке. Володя наклонился, целуя её спину, лопатки, затылок, не прекращая движений. Одна его рука сжимала её бедро, другая — грудь, сминая тугую плоть.
Лера уже не сдерживалась — стонала громко, в голос, выкрикивая что-то неразборчивое. Её тело жило своей жизнью, подстраиваясь под его ритм, и это было завораживающе — видеть, как она тает, как отдаётся полностью, без остатка.
Мне жутко захотелось секса. Весь вечер я больше наблюдал, чем участвовал, и сейчас, глядя на то, как Володя вбивается в Леру, как её тело вздрагивает при каждом толчке, я чувствовал, что больше не могу оставаться в стороне. Член стоял твёрдо, пульсировал, требуя внимания.
Но Алёна... она всё ещё лежала на ковре в полной прострации, раскинув руки, тяжело дыша. Тёмные волосы разметались по полу, грудь вздымалась, глаза закрыты. Она была где-то далеко, в том сладком забытьи, которое бывает после сильного оргазма. От неё пока не было толку — ни через минуту, ни через пять.
Я поднялся с дивана, скинул с члена презерватив, перешагнул через Алёну и забрался на кровать.
Устроился поудобнее, сев на ягодицы, раздвинул ноги и пододвинулся ближе к тому месту, где Лера стояла на четвереньках, принимая Володю. Член оказался прямо перед её лицом — в нескольких сантиметрах от губ, на уровне, удобном для неё.
Она не могла не заметить. Лера подняла глаза, встретилась со мной взглядом. В её карих глазах мелькнуло понимание — и азарт, тот самый, который не раз уже вспыхивал сегодня. Она поняла без слов, без жестов. Просто увидела и кивнула, чуть заметно, одними ресницами.
И в тот же миг, в такт движениям Володи, который размеренно вбивался в её попку, Лера потянулась ко мне. Каждый толчок Володи отдавался в её теле, и она использовала этот ритм. Вперёд — и её губы касались
Программа обмена