Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
щели брызнула прозрачная струйка — не сильно, но заметно, стекая по его яйцам. Алина захлебнулась стоном, лицо её стало совершенно идиотским от удовольствия: рот открыт, язык высунут чуть-чуть, глаза закатываются под веки.
Саша кончил следом — рыкнул, вдавился в неё до предела, несколько раз дёрнулся. Когда вышел — толстая белая капля медленно вытекла из раскрытой, пульсирующей дырочки и упала на пол.
Они постояли так минуту, тяжело дыша. Потом Алина рассмеялась — тихо, хрипло.
– Чёрт... я же на йогу собиралась...
Саша поцеловал её в шею.
– Ты была очень гибкой сегодня.
Она шлёпнула его по груди, подобрала трусики и леггинсы, пошла в ванную. Лёха услышал шум душа.
Через пятнадцать минут она вышла — свежая, накрашенная заново, с мокрыми кончиками волос. Поцеловала Сашу на прощание, взяла сумку.
– До завтра, милый. Не звони домой.
– Знаю.
Она вышла. Лёха — за ней.
В машине она включила радио, подпевала какой-то попсовой песне, улыбалась сама себе в зеркало заднего вида. Лёха сидел сзади, всё ещё тяжело дыша, член болел от напряжения. Он смотрел на её профиль, на грудь, которая теперь спокойно лежала под майкой, на руки, которые только что ласкали другого мужчину.
Машина подъехала к их дому. Алина заглушила мотор, поправила волосы, глубоко вдохнула.
– Йога удалась, – пробормотала она с лукавой улыбкой и вышла.
Леха выскользнул из машины и пошёл, полный новых, опасных планов.
Лёха толкнул дверь квартиры ключом, и она скрипнула знакомо, как всегда — старый замок, который отец обещал починить ещё прошлым летом. В прихожей стоял запах жареных макарон с луком, смешанный с лёгким ароматом укропа из банки с солёными огурцами, которую мать, видимо, открыла к ужину. Часы на стене тикали громко, отмеряя поздний вечер — половина десятого, Заречинск за окном уже тонул в сумерках, только уличные фонари отбрасывали оранжевые блики на подоконник. Лёха скинул кроссовки, не разуваясь толком, и прошёл в кухню, где горел тусклый свет от люстры под потолком, покрытой слоем пыли.
Тамара Ивановна сидела за столом, спиной к двери, в своём выцветшем халате — том самом, синем с белыми цветочками, который она надевала после душа или когда просто хотела "отдохнуть от всего". Халат был коротким, едва прикрывал колени, и когда она сидела, нога на ногу, край задрался, обнажив бледную кожу бедра с лёгкими венками, проступающими под кожей — годы работы на ногах в школе давали о себе знать. Она склонилась над телефоном, экран отражался в её очках для чтения, которые она надевала только дома, чтобы "не щуриться зря". Волосы, обычно собранные в пучок, теперь распущены по плечам — седеющие пряди мешались с тёмными, и она то и дело откидывала их назад нетерпеливым жестом. На столе стояла чашка с недопитым чаем, пар давно ушёл, и рядом — тарелка с остатками ужина: макароны ракушками и кусок котлеты, надкушенный.
— Мам, привет, — сказал Лёха, стараясь, чтобы голос не выдал усталости и того странного возбуждения, что копилось весь день после увиденного с Алиной. Он опёрся о косяк двери, разглядывая её силуэт в полумраке кухни — обычная женщина за сорок пять, с мягкими формами, которые когда-то были стройными, а теперь стали уютными, как старый диван.
Она вздрогнула слегка, повернула голову, улыбнулась уголком рта — той тёплой, но усталой улыбкой, от которой у него в детстве всегда теплее становилось на душе. Глаза её были красноватыми — от долгого дня с детьми в школе, или от чего-то ещё ?
— Ой, Лёшенька, ты меня напугал. Где пропадал? Ужин стынет.
— В универе задержался, потом с друзьями... — соврал он, отводя взгляд. — Папа
Просто она