Лео откинулся на подушки, лениво указывая на поднос. Элиза осторожно взяла ломтик ветчины и поднесла к его губам. Он захватил еду вместе с кончиками её пальцев, заставив её вздрогнуть, когда его зубы слегка задели кожу. Лео широко улыбнулся. Это была просто игра.
— Попробуй сама, — предложил он, указывая на второй тост. Элиза поколебалась секунду, но взяла ломтик. Первый укус показался ей странно вкусным — она привыкла к кашам и овощам. Ветчина была слишком солёной, слишком... мужской. Лео рассмеялся, увидев её сморщенный нос. — Тебе не нравится моя еда, котёнок?
Элиза быстро покачала головой, торопливо проглатывая кусок, боясь показаться неблагодарной. Она украдкой взглянула на Фиону, которая всё ещё лежала у ног Лео, аккуратно высасывая остатки спермы из его члена.
— Она уже позавтракала, — улыбнулся Лео, следя за её взглядом. Его пальцы потрепали Элизу по подбородку. — Давай еще один.
Девушка послушно взяла следующий ломтик.
**
Неделя пролетела, как вода сквозь пальцы — бесформенная и неосязаемая. Школа, готовка, уборка выматывали её. Раньше она представляла, как последние дни учёбы будут наполнены чем-то особенным: прощальными взглядами подруг, торжественными речами наставниц. Но вместо этого, она едва попрощалась со всеми и просто получила свои бумаги у секретаря. Экзамены теперь тоже не имели для неё никакого смысла — её будущий владелец был уже известен.
Увидятся ли они когда-нибудь с Эми? Подруге предстояло еще полгода обучения в школе для секретарей с продвинутым курсом сексуального обслуживания. Элиза невольно вспоминала Фиону и надеялась, что подруга справится. Секретари обычно могли пользоваться телефоном в свободное время. Когда она выпуститься, они смогут созваниваться, хотя бы изредка.
Но сейчас Элиза стояла перед зеркалом и рассматривала себя. Сегодня был большой день. Церемония её покупки в церкви. Она была одета в простое закрытое платье до колен, серое, почти монашеское, с высоким воротником и длинными рукавами. Никакого нижнего белья — в церкви это считалось развратом. Ткань слегка топорщилась на её груди, выдавая отсутствие привычного бюстгальтера. Каждый шаг вызывал странное ощущение — платье было достаточно тонким, чтобы она чувствовала движение воздуха между ног. Это было унизительно и возбуждало одновременно.
Элиза чуть повернулась и сморщилась от пульсирующей боли. Лео обычно порол её просто для порядка, не больше нескольких ударов за раз, но быть почти непоротой в такой день было немыслимо. Поэтому вчера он постарался — сейчас её попа была испещрена заживающими рубцами, каждый из которых напоминал о его внимании.
Лео подошёл внезапно — она даже не услышала шагов. Его руки скользнули по её плечам, заставив её вздрогнуть от неожиданности. Он улыбнулся своему отражению, прижавшись щекой к её виску, и поцеловал её в щеку. Её щёки вспыхнули румянцем — она всё ещё не могла привыкнуть к этим внезапным проявлениям нежности посреди всего остального.
Он достал из ящика кляп-шарик, и Элиза инстинктивно открыла рот, не дожидаясь команды. Губы её дрожали — она знала, как ещё несколько лет назад на церемониях женщины формально давали клятву подчиняться. Теперь даже эта бутафория исчезла: Верховный Совет постановил, что любое женское мнение оскорбляет сакральный смысл брака. Шарик, холодный и гладкий, как речной камень, заполнил её рот, а ремешки плотно стянулись на затылке, прижимая язык.
— Красиво, — оценил Лео, поправляя кожаные лямки. Его пальцы скользнули по её скулам, проверяя, не слишком ли туго. — Теперь ты выглядишь как следует.
Машина мягко покачивалась на неровностях дороги, а Элиза прижимала лоб к прохладному стеклу, наблюдая, как мелькают дома и деревья. Пейзаж за окном казался таким же неопределённым, как и её будущее — размытые очертания, мимолётные тени.
Настенька