Она даже немного радовалась, что от неё ничего не зависит. Никаких решений, никакой ответственности. Просто существование по заранее заданным правилам. В этом была странная свобода — невозможность ошибиться, потому что за все твои ошибки отвечать будешь не ты.
Она украдкой посмотрела на Лео. Его профиль был резким и чётким на фоне мелькающего пейзажа — скула, линия подбородка, слегка прищуренные глаза. Руки уверенно лежали на руле, пальцы иногда постукивали в такт радиопередаче. Элиза вдруг осознала, как ей повезло. Могло быть куда хуже. Намного хуже.
У церкви её ждал неожиданный сюрприз. Рядом с её отцом стояла мать. Она была в похожем платье, парадном ошейнике и с таким же кляпом. Глаза её пристально разглядывали Элизу, будто проверяя, все ли с ней в порядке. Девушка поймала этот взгляд и чуть кивнула. Мать едва заметно расслабила плечи — жест, который никто, кроме дочери, не потрудился заметить.
Церемония была короткой — в конце концов покупка женщины была рядовой процедурой. Священник спросил мужчин о согласии, церковная служанка проверила девственность Элизы — и вот уже Лео стоит перед Элизой с ошейником в руках. Элиза непроизвольно задержала дыхание, когда холодная кожа коснулась её шеи. Защёлка защёлкнулась с тихим, но безошибочным щелчком — звук, который, казалось, отозвался эхом внутри её головы. На металлической бляхе была нанесена гравировка: «Элиза Карлсон. Собственность Леонарда Карлсона. Возвратить при обнаружении».
— Консумировать когда будете? — деловито спросил священник.
Лео задумался на секунду. — Ведь потом придется ей опять сюда к вам везти, да?
Священник кивнул, перебирая четки. — Конечно. Для завершения брачной регистрации требуется освидетельствование и до и после. Иначе документы будут просто не действительны. Но если хотите, у нас есть помещения...
— Да, так будет удобнее всего. — Лео обрадованно кивнул.
Служанка провела их по узкому коридору. Она остановилась перед дубовой дверью с кованой ручкой, повернулась к ним с профессиональной улыбкой.
— Это наше лучшая комната, — её голос звучал как в рекламном проспекте, — здесь хорошая звукоизоляция, кровать с кожаными ремнями и даже подогреваемый пол. Все господа остаются довольны. Плеть в ящике рядом с кроватью. Принести вам трость или кнут?
Лео покачал головой, сжимая ладонь Элизы. Девушка чувствовала, как её ступни становятся ватными, когда они переступали порог. Комната оказалась просторнее, чем она ожидала — с каменными стенами, высоким потолком и единственным окном с витражом, через который лился приглушённый свет. Ей можно было бы принять за комнату своеобразного отеля, если не считать кровати с массивными металлическими кольцами по углам и деревянного сундука у изножья.
— Нет, спасибо. Это мне не понадобится. — Лео отослал служанку царственным жестом.
Они остались одни.
Лео обхватил Элизу сзади, его пальцы скользнули по швам платья — тонкая ткань будто сама подсказывала ему путь. Высокий воротник не мешал горячему дыханию на её шее, а длинные рукава вдруг стали удобными ручками, когда он резко развернул её к себе. Пуговицы на спине расстёгивались с обманчивой лёгкостью, а Элиза замерла, чувствуя, как воздух коснулся обнажённой спины — платье было спроектировано так, чтобы распахиваться ровно настолько, насколько нужно мужчине.
— Ну что, больше никаких дурацких ограничений? — спросил он с улыбкой.
Кляп выскользнул из её рта, и прежде чем Элиза успела сглотнуть или сделать вдох, его губы уже прижались к её. Внезапно. Без предупреждения. Она замерла, как мышь под когтями совы, чувствуя, как её колени подкашиваются от неожиданности. Его руки скользнули к её талии, удерживая на весу, пока её тело бросило в жар.
Лео целовал её с нарастающей жадностью, его руки скользили по её спине, освобождая последние пуговицы платья. Тонкая
В поезде