шептала она, подаваясь назад навстречу, насаживаясь на него ещё глубже: — Ещё.
Её грудь, маленькая, аккуратная, с твёрдыми тёмными сосками, колыхалась в такт движениям, иногда касаясь холодной стены, и от этого контраста — прохлада камня и жар его тела — она вздрагивала особенно остро. Паша наклонялся, кусал её за плечо, за шею, оставляя влажные следы, и она царапала стену ногтями, сдирая краску, но ей было всё равно.
Их тела сталкивались с такой силой, что шлепки разносились по комнате, перекрывая даже стоны. Лена кусала губы, но это не помогало — крики всё равно вырывались наружу, дикие, животные, и в её глазах, когда она на мгновение поворачивала голову, горело то самое — голод, страсть, желание взять всё и сразу.
Я переводила взгляд с одной пары на другую и не могла выбрать, на что смотреть. Нежность Жени и Жанны завораживала, заставляла сердце сжиматься — так трепетно, так красиво. Агрессия Паши и Лены заводила, разгоняла кровь, заставляла сжиматься вокруг члена Макса в такт их движениям.
— Не отвлекайся, — прошептал Макс мне на ухо, входя особенно глубоко, так что у меня потемнело в глазах.
Я застонала, возвращая взгляд к нему. К его серым глазам, в которых сейчас было небо и бездна одновременно. К его телу, нависающему надо мной. К его члену, который двигался во мне, огромный, невероятный, заполняющий меня до краёв.
Но даже сквозь его плечо я всё равно видела их. Жанна, запрокинувшая голову в экстазе. Женя, целующий её грудь. Лена, выгибающаяся под Пашей. Паша, входящий в неё сзади, сжимающий её бёдра.
Четыре тела, две пары, один ритм — и мы с Максом, пятая точка в этом безумном танце.
А потом меня накрыло. И я полетела.
Волна пришла откуда-то из самой глубины — огромная, неконтролируемая, сметающая всё на своём пути. Я закричала, выгибаясь под Максом, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как пульсирует всё тело, как сжимается вокруг его члена, как волна идёт за волной. Он замер на секунду, давая мне прокричаться, а потом вышел — медленно, осторожно, оставляя после себя пустоту и дрожь.
Я лежала, тяжело дыша, глядя в потолок. Перед глазами всё плыло, в ушах шумело. Кокаин, секс, оргазм — всё смешалось в один безумный коктейль.
Когда я пришла в себя и повернула голову, картина передо мной изменилась.
Лена сидела в кресле, откинувшись на спинку, раздвинув ноги, тяжело дыша после своего оргазма. Её глаза были приоткрыты, на губах застыла довольная, сытая улыбка. Вся мокрая, разгорячённая, с каплями пота на груди и животе.
А в центре комнаты, поперёк того же кресла, стояла Жанна. Она оперлась руками на подлокотники, сильно прогнувшись в спине — так, что таз оказался приподнят, а голова почти касалась подушки. Длинные светлые волосы разметались по спине, падали на плечи, касались поясницы. Ноги широко расставлены, бёдра чуть дрожали от напряжения.
Сзади к ней пристроился Паша. Он раздвинул её ягодицы руками, провёл пальцем по уже влажному анусу, собирая смазку, и вошёл одним движением — глубоко, сразу до конца. Жанна выгнулась ещё сильнее, застонала низко, протяжно, уткнувшись лицом в подушку. Её пальцы вцепились в обивку кресла, костяшки побелели.
Паша двигался в ней ритмично, сильно, и каждый его толчок отдавался глухим шлепком. Жанна мычала в подушку, подаваясь назад навстречу, принимая его всё глубже.
А спереди к ней был Женя. Он взял её лицо в ладони, приподнял за подбородок. Жанна открыла затуманенные глаза, посмотрела на него — растерянно, но с доверием. Он улыбнулся, погладил её по щеке, а потом шагнул ближе, приставил свой член к её губам.
Двое плюс двое