дразня себя, но не торопясь — просто смакуя момент.
Я смотрела на них, и член Макса пульсировал у меня во рту. Я чувствовала каждое его движение, каждую пульсацию на языке. Он был твёрдый, горячий, с солоноватым вкусом, и я вбирала его глубже, быстрее, желая, чтобы он тоже кончил, чтобы стать частью этого финала. Я чувствовала, как он напрягается, как член твердеет ещё сильнее, как яйца поджимаются ближе к телу. Его пальцы сжимали мои волосы, но не давили — просто гладили, поощряли, пока я работала. Ещё немного. Ещё чуть-чуть — и он взорвётся.
В комнате стоял только один ритм — общий, бешеный, сводящий с ума. Влажные шлепки Паши, приглушённые стоны Жанны, тяжёлое дыхание Жени, довольные выдохи Лены — и мои собственные, с членом Макса во рту. Всё смешалось в один безумный оркестр, и я была частью его.
И тут всё произошло почти одновременно.
Женя кончил первый. Я видела, как напряглось его тело — мышцы живота перекатились под кожей, пресс стал каменным, грудь вздыбилась от глубокого вдоха. Он замер, запрокинув голову, кадык дёрнулся на шее, и из горла вырвался низкий, сдавленный стон. Его пальцы сильнее сжали лицо Жанны, но не больно — просто фиксируя, удерживая, пока член пульсировал у неё во рту.
Жанна вздрогнула всем телом — от неожиданности, от ощущений, от того, как горячо и густо заполнило её рот. Она не отстранилась, только сильнее сжала губы, плотнее обхватывая член, принимая всё, что он давал. Её щёки втягивались, когда она пыталась справиться с потоком, но белое всё равно потекло из уголков губ — сначала тонкой струйкой, потом гуще, закапало на подбородок, на грудь, на живот, на кресло. Слюна смешалась со спермой, стекала по шее, собиралась в ложбинке между ключиц.
Она давилась, сглатывая снова и снова, но не останавливалась. Её горло двигалось ритмично, принимая, пропуская внутрь, и каждый раз, когда очередная волна накрывала, она мычала — тихо, приглушённо, вибрируя на его члене. Глаза были закрыты, на ресницах блестели слёзы — то ли от напряжения, то ли от переполнявших ощущений. Она вся дрожала, но продолжала, пока он пульсировал у неё во рту, выстреливая снова и снова.
Паша кончил следом. Я видела, как его пальцы впились в ягодицы Жанны до побелевших костяшек, как он замер на мгновение, чувствуя приближение, а потом резко вышел из неё. Член выскользнул с влажным звуком — мокрый, блестящий от её возбуждения, с пульсирующей головкой тёмно-розового цвета.
Белое, густое ударило Жанне в поясницу — тягучей волной, растеклось по коже, потекло вниз, к ягодицам. Жанна вздрогнула всем телом, выгнулась ещё сильнее, застонала — низко, протяжно. Следом ещё — попало прямо на ягодицы, на правую округлость, растеклось, заблестело в свете свечей. И ещё — на левую, смешалось с тем, что уже стекало в ложбинку между ними.
Паша водил членом по её ягодицам, размазывая сперму, пока кончал — долго, толчками, оставляя на них белые разводы. Сперма стекала по коже, собиралась в складочках, капала на кресло и на пол.
Жанна стояла, опершись руками на спинку кресла, дрожа всем телом. Новые струи ложились на её кожу — на поясницу, на ягодицы, на бёдра. Белое растекалось, стекало вниз, собиралось в ложбинках. Она выгибалась, подаваясь назад, будто хотела поймать ещё, и тихо стонала.
Когда Паша затих, она осталась стоять — с белесами разводами на пояснице и ягодицах, с подтёками. Её кожа блестела, светлые волосы прилипли к мокрой спине, и она медленно повернула голову, облизывая губы, ловя наш взгляд. Довольная. Сытая. Красивая.
4 девушки 1 член