у меня во рту — резко, сильно, раз за разом. Горячее густое хлынуло в горло, заполняя рот, затекая под язык, в уголки губ, потекло по подбородку тёплыми струйками. Я глотала — жадно, быстро, стараясь не проронить ни капли, чувствуя, как солёный, терпкий вкус растекается по языку, заполняет всё внутри. Он был другим — не таким, как у Паши, не таким, как у Жени. Своим. У него был свой вкус, и я вбирала его, запоминала, пока он пульсировал, выстреливая снова и снова.
Каждый новый толчок отдавался во мне дрожью — я чувствовала, как его член пульсирует на языке, как сперма вытекает, заполняет рот, смешивается со слюной, стекает по губам. Я глотала снова и снова, не в силах остановиться, не желая останавливаться. Мне хотелось принять всё, что он даёт, до последней капли.
Я облизала губы, собирая остатки его вкуса, и подняла глаза. Макс смотрел на меня сверху вниз — тяжело дыша, с каплями пота на лбу, но с улыбкой, которая делала его серые глаза почти тёплыми. В них не было только что пережитого бешенства — только удовлетворение и что-то ещё, чему я пока не знала названия.
Рядом Жанна медленно подняла голову, облизнула губы, собирая остатки спермы Жени, и улыбнулась — устало, довольно, красиво. Паша откинулся на спинку дивана, запрокинул голову, тяжело дыша, но глаз не закрывал — смотрел на свой след на её теле, на белые разводы на её спине и ягодицах, и на его лице было то самое, мужское, сытое. Лена сидела в кресле, откинувшись, и улыбалась — довольно, расслабленно, как кошка, которая только что съела всё, что хотела.
Я сглотнула последний раз, чувствуя, как тепло разливается внутри — от его спермы, от всего, что было. Посмотрела на Макса. Он улыбнулся мне — не так, как раньше, не с голодом, а с чем-то новым. С теплотой.
Новый вкус. Новая сцена. Новая я.
***
Мы сполоснулись в душе — по очереди, но быстро. Сначала зашли я, Лена и Жанна, парни ждали своей очереди. Вода тёплая, почти горячая, смывала пот, сперму, следы.
Лена разлила остатки шампанского по бокалам. Мы чокнулись — молча, просто глядя друг на друга, и выпили. Пузырьки щекотали горло, смешивались с послевкусием кокаина, и сразу же руки снова потянулись к телам. Возбуждение снова накрыло волной — лёгкой, но настойчивой.
Макс в кресле, Паша на диване, Женя в другом кресле. Расслабленные, развалившиеся, с бокалами в руках, но члены уже наливались силой, поднимались, твердели в ожидании. Кокаин делал своё дело — никто не хотел останавливаться.
Я опустилась на колени перед Максом. Пол был мягкий, ковёр приятно щекотал кожу, но я не замечала ничего, кроме него. Он смотрел на меня сверху вниз, в серых глазах — тепло и голод одновременно. Я провела руками по его бёдрам, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами. Наклонилась и провела языком по внутренней стороне бедра — сначала по одному, потом по другому, медленно поднимаясь выше. Он выдохнул сквозь зубы, откинул голову на спинку кресла.
Пальцы скользнули по стволу — тёплому, живому, пульсирующему. Большим пальцем провела по головке, собрала прозрачную влагу, поднесла к губам, лизнула. Солёный, терпкий, его вкус. Потом наклонилась и взяла в рот — медленно, смакуя, чувствуя, как он наливается жаром, как становится твёрже с каждым движением языка. Кокаин усиливал всё — каждое касание, каждый вздох, каждое движение.
Сначала только головка — я обводила её по кругу, давила на уздечку, изучала, что ему нравится. Он выдыхал, запустив пальцы в мои мокрые волосы, гладил, направлял, но не давил. Потом взяла
давным давно))