глубже — насколько могла, чувствуя, как член упирается в горло. Замерла на секунду, привыкая, расслабляясь, и взяла ещё глубже.
Рукой помогала снизу — сжимала ствол, массировала яйца, водила пальцем по промежности, отчего он особенно остро реагировал. Я смотрела на него снизу вверх — глаза закрыты, губы прикушены, кадык ходит по шее, на лбу выступают капли пота. Нравилось. Ему так нравилось, что у меня самой внутри всё сжималось от удовольствия.
Рядом, на диване, Лена стояла на коленях перед Женей. Работала ртом так же жадно, как умела только она — глубоко, ритмично, с причмокиванием, от которого у меня самой внутри всё переворачивалось. Она брала его почти до корня, давилась, но не останавливалась, только сильнее сжимала губы и работала языком. Женя запрокинул голову, выдыхал сквозь зубы, запустив пальцы в её короткие волосы. Кокаин заставлял его ловить каждый момент, каждый ё взгляд.
А Жанна стояла на коленях перед Пашей, который сидел в кресле у окна. Светлые волосы разметались по плечам, влажные пряди прилипали к коже. Она двигалась плавно, ритмично, беря его глубоко, и каждый раз, когда его член исчезал у неё во рту, она прикрывала глаза, будто смакуя момент. Паша сжимал подлокотники до побелевших костяшек, выдыхал сквозь зубы, смотрел на неё сверху вниз с какой-то дикой смесью голода и восхищения.
И вдруг Лена поднялась с колен, перетекла ко мне. Я даже не заметила, как она оказалась рядом — её руки легли мне на плечи, она наклонилась и поцеловала меня, прямо с членом Макса во рту. Я замерла на секунду, но потом ответила — мы целовались, пока я продолжала работать ртом, а она помогала, облизывая головку вместе со мной. Наши языки встречались на его члене, скользили друг по другу, и Макс выдохнул что-то нечленораздельное, запрокинув голову. Кокаин делал каждое касание невероятно острым.
Потом Лена перетекла к Паше. Жанна поднялась с колен и заняла её место перед Женей. Теперь Жанна была у Жени, а Лена у Паши. Я осталась у Макса, но уже через минуту Лена снова вернулась ко мне, и мы опять целовались, деля его член.
Мы менялись — Лена переходила от одного к другому, я иногда поднималась и целовала её, Жанна плавно перемещалась между парнями. Парни только выдыхали, запрокидывая головы, и смотрели на это представление. Три девушки, три минета, и мы постоянно менялись, пробовали новых, возвращались к старым, целовались друг с другом, пока работали ртами. Кокаин не давал устать — только разгонял кровь, заставляя хотеть ещё и ещё.
В какой-то момент я оказалась у Жени — он был длиннее, доставал глубже, и я чувствовала, как головка упирается в горло. Лена в это время была у Макса, а Жанна у Паши. Потом Лена перетекла ко мне, мы снова целовались над членом Жени, а Жанна переместилась к Максу. И так снова и снова, без остановки, в каком-то безумном, слаженном ритме.
И в какой-то момент Макс поднял руку, останавливая нас. Мы замерли, тяжело дыша, глядя на него. Губы опухли, подбородки блестели от слюны, колени болели от ковра, но внутри всё горело огнём — кокаин всё ещё пульсировал в крови, требуя продолжения.
— Давайте по-взрослому, — сказал он, обводя всех взглядом. В серых глазах горел азарт, но не тот, дикий, а какой-то спокойный, уверенный: — Думаю, все понимают, о чём я. Лена, я знаю, ты любительница. Жанна у меня тоже это уважает.
Он перевёл взгляд на меня.
— А ты, Настя? Как ты к такому?
— Она тоже любит, — усмехнулась Лена с колен: — Мы проверяли.
Запор