— Не сказал бы! Но вот с тобой накатило, — я шарил взглядом по её лицу в поисках обнадеживающих сигналов и сейчас был готов пообещать что угодно.
— Ох! Что мне с тобой делать? — Она сокрушённо покачала головой. — Ещё и муж тут. Вон ходит, сердится на меня. Хотел с друзьями на пикник, а я его сюда притащила, теперь дуется!
— Ну так помидоры же, — развёл я руки. — Как же они?!
— Да и точно! Надо посмотреть! — решилась она. — Скоро приду!
Трудно описать то ликование, которое охватило меня после этих слов. Я бросился в дом, разобрал диван, постелил бельё и поставил чайник. К обслуживанию помидоров и огурца всё было готово.
— Ты где? Ау, хозяин?! Серёжа? — Голос её во дворе звучал как колокольчик рая.
— Я здесь, заходите в дом! — крикнул я.
Она осторожно появилась на пороге, окинув скромное, но вполне жилое помещение быстрым взглядом. Увидела разобранную свежую постель и отшатнулась.
— Э-эй! Нет-нет, так мы не договаривались! Ты с ума сошёл! Там же муж!.. — пролепетала она, пятясь обратно на веранду.
— Погоди же! Пять минут! Он ничего не заподозрит! — кинулся я к ней, заключая в свои объятия.
Для порядка она поупиралась, но потом уступила моим губам и рукам, которые тут же пошли гулять по её внушительным телесам. Взволнованно она прижималась влажными раскрытыми губами к моим, отвечала мне, тёрлась ярким сладким языком и тихонько стонала, как от боли, часто вздымая объёмную грудь, прижатую ко мне тёплой подушкой.
Ладони мои нырнули под резинку трико, другую резинку и коснулись, сграбастали прохладную кожу упругих и огромных ягодиц, наминая и спускаясь всё ниже по бездонному каньону между ними. Зацепившись большими пальцами, я стал стягивать штаны с её бёдер. Тут она опомнилась.
— С тобой просто невозможно! Ты сразу раздеваешь! Так нельзя! Отпусти меня сейчас же! — Она возмущалась, но сама даже не попыталась вырваться. Трико её уже оказались спущены до середины бёдер вместе с трусами, и теперь она стояла на пороге комнаты полуголая, белея нагой кожей, как снежная баба. Я, не отвечая никак на её мольбы, переместил руку вперёд, на выпуклый, как беляш, лобок и, скользнув по шелковистым волосам между полных сжатых бёдер, пихнул руку вглубь.
— Ну что ты дела…
Тут палец мой, опустившись глубоко вниз, нащупал в щели небольшое полураскрытое отверстие и глубоко проник во влажное горячее нутро, тут же прервав увещевания Гали и вызвав у неё лёгкую дрожь с новым стоном. Она задрожала, цепляясь за мои плечи руками, когда я стал ритмично поглаживать её внизу, продолжая нацеловывать её губы и крепко держа второй рукой за массивную задницу. К её чести, ноги она не раздвинула — наоборот, пыталась их сжать как можно сильнее, но, зачерпнув её влаги, пальцы мои, несмотря на её усилия, легко скользили вдоль нежнейшей поверхности зажатого женского пирожка.
От тела гостьи пошёл сладковатый характерный аромат, который окончательно вскружил мне голову. Я тихонько двинулся вместе с ней в сторону кровати. Она покорно перебирала дрожащими ногами, нанизанная на мои пальцы, как на крючок.
Мы почти добрались, когда, собрав остатки воли в кулак, Галя предприняла очередную попытку вырваться.
— Подожди! Ну подожди же! Стой! — закричала она, упершись в меня и вильнув бёдрами, освобождаясь от руки между ног. — Хватит, я говорю! Не сейчас, сумасшедший! Я всё поняла! Но не сейчас! Хорошо?! Прекрати! — Лицо её, пунцовое и обалдевшее, было восхитительно!
— А когда?! — спросил я, задыхаясь, всё ещё пытаясь притянуть её обратно.
Вот это де!!!