сразу все головы поворачиваются ко мне. Всё ещё стоя в розовом комплекте белья, я продолжаю твёрдым, мягким сопрано:
— Я знаю, некоторым из вас не нравится, что я здесь. Если это утешит, мне тоже здесь не нравится. В Милфорде полно очень красивых девушек, но я не вызывалась на пожизненные месячные, чтобы тайком подсмотреть за вами. Вы все милые. Но факт в том, что мы застряли с этим. Так что давайте просто жить дальше. Я обещаю не приставать ни к кому в этой комнате. Взамен, может, вы поможете мне разобраться, что делать, если парни начнут приставать ко мне. К тому же у меня нет ничего такого, чего нет у вас.
И с театральным жестом я снимаю лифчик.
Это немного грязный приём, потому что у меня было секретное оружие. Два, если точнее. Раздаётся шум, десятки резких вдохов. Я знала по комментариям в «Девичьей школе», что у девушек после ГБ довольно особенная грудь. Я убедилась в этом, увидев Сью и мельком других девочек в этой комнате. Я не пытаюсь быть высокомерной, но я знала, что моя грудь выдающаяся по сравнению со средней подростковой. Как «С»-чашка я большая, но не перебор (за что очень благодарна). И форма идеальная как широкие бокалы для шампанского. Так что между размером, формой и упругостью, у меня действительно шикарная пара.
Остальные девочки смотрят на мою грудь с чистой завистью. И впервые я чувствую лёгкую гордость за эти чёртовы штуки. Они действительно останавливают разговор! Пока я тянусь за спортивным лифчиком, я стараюсь, чтобы самодовольство не отразилось на лице. Стоя только в очень тонких полупрозрачных трусиках, моя женская сущность уже никак не может быть подвергнута сомнению.
Именно этого я и добивалась. Я бы прыгнула на шанс вернуться, но если уж мне приходится быть девушкой, я не хочу, чтобы кто-то в этом сомневался. Как учили в ГРС, сексуальная неоднозначность не работает особенно в таком провинциальном городке, как Милфорд. К концу дня тридцать девочек из моего класса расскажут каждую деталь моего нового тела всем остальным девочкам в школе. И это сильно облегчит мой переход. Конечно, парни тоже получат отчёт, но с этим я уже ничего не могу поделать.
Я надеваю спортивный лифчик, отмечая, как он прижимает грудь и не даёт ей так сильно болтаться. Остальные девочки возобновляют обычные разговоры, хотя я замечаю, что Арлин Ларкин, моя подруга по автобусу, до сих пор бросает на меня взгляды. В её глазах что-то смутно знакомое, и я начинаю немного подозревать в чем дело...
Урок — волейбол. Пока играю, замечаю, что девочки меньше выпендриваются и больше играют в команде, чем когда я был парнем. Я ещё привыкаю к телу, поэтому чувствую себя неуклюже. Я прыгаю за блоками, которые раньше брала легко, но теперь слишком низко. Сетка такая высокая! Тем не менее я помогаю своей команде победить. После этого и моего выступления в раздевалке некоторые девочки начинают расслабляться рядом со мной. Несколько всё ещё враждебны, но лёд начинает таять. Мне задают кучу любопытных вопросов: нравится ли мне быть девушкой и всё такое. Я отвечаю уклончиво. Говорю, что ещё пытаюсь разобраться.
Что правда, насколько это возможно. Но я также веду дипломатию. Если я буду ходить мрачная, озлобленная и депрессивная, другие девочки могут обидеться. Я не хочу создавать впечатление, будто считаю, что быть девушкой — это унижение.
К тому же… разве это правда так плохо? Пока со мной не произошло ничего по-настоящему ужасного. Всё сюрреалистично, да, но не кошмар. Пока мы выходим с площадки, я вижу
Удачная поездка за грибами