не наслаждаюсь женской хрупкостью. Просто само по себе моё влагалище… классное.
С другой стороны, есть грудь. Да, я получила удовольствие, показав её в физкультуре, но всё равно это нервирует. Она просто… везде! В углу зрения, когда я наклоняюсь над чем-то или кем-то, или просто хожу. Народное «фары» действительно подходит. Их присутствие это постоянное отвлечение не только для меня, но и для парней. Короткие разговоры с парнями раздражают, потому что зрительный контакт у них бывает только в половине случаев.
Это в свою очередь напомнило мне, как женщине сложнее, чтобы к ней относились серьёзно в любой обстановке. Она может делать профессиональную презентацию в офисе, а большинство мужчин будут думать: «Она права. И какая классная грудь!» Теперь я в той же лодке.
Я начинаю понимать, какое важное значение грудь имеет для женской сексуальности. Мужественность парня скрыта, если размер имеет значение, то только в постели. А женская грудь выставлена на всеобщее обозрение. Всегда. Если слишком маленькая, недостаточно сексуальна. Слишком большая — шлюха. Но какого бы размера она ни была, сама её женственность выставлена на суд всех — такого парни не испытывали...
Этот факт особенно сильно бьёт, когда я сворачиваю за угол и впервые сталкиваюсь с Энди Марксом уже как девушка. Сердце уходит в пятки. С ним, как всегда, его прихвостни — сегодня назову их Пол и Пот. Конечно, сначала они пялятся на мою грудь. Потом смотрят на лицо, и до них доходит.
— Отлично! Большой крутой Джек теперь маленькая девочка, — ликует он. — Разве она не милая, ребята? — Пол и Пот одобрительно бурчат. — И в юбке в первый же день. Ты точно родилась, чтобы быть пиздой. Стефани, да? Хорошее, девчачье имя для тебя.
Они загнали меня в стандартную формацию.
Они такие высокие!
А в коридоре никого.
Помните, что я сказала минуту назад про то, как мне нравится влагалище? Забудьте.
Я хочу своё старое тело обратно. Никогда я не чувствовала себя такой уязвимой.
— Ты получилась такой сексуальной, Стефани. Ты уже маленькая похотливая сучка? Я слышал, девушки после ГБ быстро начинают мокнуть от парней. Давай проверим твои трусики и посмотрим? Ребята… — Пол и Пот тянутся к моей юбке. Я борюсь, прижимая подол к ногам, и с облегчением вздыхаю, когда звенит звонок и коридор заполняется учениками.
Когда троица уходит, Маркс бросает последний выстрел:
— Я знаю, ты просто умираешь от желания меня, девочка. Не волнуйся, ты получишь свой шанс.
Я бегу в туалет, благодарная за возможность отступить в женскую зону. Дрожа, я заправляю волосы за уши, умываюсь и пытаюсь успокоиться. Иисус, это было страшно! Если бы у них было больше времени, кто знает, что могло случиться? Я вспоминаю разговор с мамой. Она предупреждала, что некоторые парни опасны. Но я и так знала это про Маркса и его компанию. Однако знание не помогло бы. Они могли бы…
Я разражаюсь слезами. Стоя у зеркала, я не могу удержаться. Ко мне подходят две девочки и спрашивают, всё ли в порядке. Видимо, они не понимают, что я раньше была Джеком. Обе похлопывают меня по плечу.
— Проблемы с парнем? — спрашивает одна.
— Можно и так сказать, — удаётся мне ответить.
— Не волнуйся. Он образумится. А если нет значит, он не стоит твоего времени.
Я не стала её поправлять. Но я тронута заботой, которую они проявляют ко мне — совершенно незнакомой. В этом сестринстве есть что-то, что я уже начинаю ценить. Парень, который плачет в мужском туалете, получил бы по заднице. Я улыбаюсь и благодарю их.
?Как я стала рабыней?