себя в руки. Иду на тренировку по бегу впервые за неделю. Переодеваться в женской раздевалке уже не так драматично. К тому же это другая группа. Я знаю их всех, они были моими товарищами по команде годами. Сью не бегает, но Бекки бегает. Она очаровательна в своих цветастых синих трусиках, и мы немного болтаем, пока переодеваемся. Я рассказываю ей про первый день, но не упоминаю встречу с Энди Марксом.
Мне почему-то… стыдно.
Мы выходим на дорожку, и там я впервые за день вижу Хэла. Быть рядом с ним очень странно, и я вижу, что ему тоже неловко. Мы мало говорим, пока делаем растяжку.
Боже, какая я гибкая! Кажется, будто я сделана из резины. Я могу принимать позы, о которых раньше только мечтала.
Я слегка улыбаюсь лёгкости, с которой тело принимает позы. Может, мне стоит заняться йогой.
Я делаю лёгкую тренировку. Никаких спринтов или фартлека. Я бегу с Бекки почти все круги, наши шаги синхронны. Мне приходит в голову, что завтра я буду бежать против неё. В конце концов, она рекордсменка школы среди девушек на милю. Но я сопротивляюсь соблазну бросить ей вызов. Я пробегу одну последнюю гонку для тренера Брэдфорда.
А потом уйду из команды.
После тренировки ко мне подходит Хэл.
— Как ты… — начинаю я.
— Ты… — начинает он.
Мы замираем в неловкой паузе. Это глупо! Хэл был моим лучшим другом годами. Мы делились всем от школы до бега и девушек. Чёрт, я его люблю. Конечно, миллион лет назад я бы никогда ему этого не сказал — парни так не общаются. Но ближе ко мне не было никого. Так что нет причины, чтобы наша дружба изменилась.
И всё же она изменилась.
Моя грудь встала между нами — в переносном смысле. Хэл совсем не пялится на меня, и на его лице искреннее беспокойство. Он переживает за меня, я вижу. Но всё равно теперь всё по-другому.
Потому что он видит меня привлекательной.
А хуже всего — когда я смотрю в его невероятно голубые глаза, на чётко очерченный подбородок и густые тёмные волосы — мне кажется, что я тоже вижу его привлекательным.
О боже. В животе появляется трепет, и на секунду я чувствую… девичье желание к парню!
— Ты в порядке… Стефани? — спрашивает он. — Я так за тебя волновался.
— Я… я в порядке.
— Не пойми неправильно, но ты выглядишь потрясающе.
Я знаю, что он имеет в виду, примерно как Марк Уильямс поздоровался со мной сегодня утром. Без слюней, просто уважительное восхищение видом.
— Спасибо.
— Ты побежишь против Октона завтра?
— Да — я обещала тренеру одну гонку. Я сдержу слово.
— Это хорошо. У Октона сильная команда. Нам нужно быть в полном составе.
— Мой полный состав уже не тот, что раньше, Хэл.
— Может быть. Но у тебя всё ещё есть характер. Я даже представить не могу, через что ты проходишь. В смысле, носить лифчик? Или иметь… И всё равно ты здесь — часть команды. Одно точно, ты такая же стойкая, как раньше.
— Да, нужно быть настоящим мужчиной, чтобы быть девушкой. — Комментарий такой абсурдный, что мы оба взрываемся смехом.
Пока мы идём обратно к раздевалкам, мы возобновляем старую болтовню. Почти как раньше, кроме тех косых взглядов, которые мы бросаем друг на друга, когда думаем, что другой не видит. Он — на мою грудь. Я — на его… ноги. Меня странно интересуют мышцы на его бёдрах. О боже…
Мы доходим до спортзала и здесь наша старая рутина заканчивается. Я не иду с ним в раздевалку, вместо
Не стреляй. Часть 2. (3 из 21). Лешик, Ира