этого захожу на женскую сторону. Где мне теперь и место.
По дороге домой я думала над тем, как я заворожена телом Хэла. Я вообще не должна была возбуждаться. И всё же он заставляет меня чувствовать, если не явная похоть, то хотя бы… интерес. Я борюсь, чтобы прогнать эту мысль.
Я прихожу домой, и мама уже ждёт меня с нетерпением.
— Как прошёл день, солнышко?
— Ну, один парень пытался заглянуть мне под юбку, мне кажется, директор — извращенец, я показала грудь девочкам на физре и парни начинают меня возбуждать.
Мама смеётся.
— Знаешь, милая, это звучит как обычный день для девушки.
Я тоже смеюсь.
— Да, наверное.
— Так ты правда думаешь о парнях?
— Не совсем. Я имею в виду, я не хочу ни с кем встречаться, но… не знаю, мам. Наверное, просто я вижу потенциал с парнями даже если не готова действовать. Это так запутанно. Но мне всё ещё нравятся и девушки.
— Ты, наверное, сейчас примерно там же, где была я в одиннадцать. Я знала, что парни где-то есть и начинала о них задумываться, но ещё не хотела к ним приближаться. Хотя потом всё равно приблизилась.
— Именно там я сейчас, мам. Только для меня, я до сих пор чувствую отвращение к этой идее. Я сама была парнем, я не должна хотеть быть с ними. Это почти кажется… гейским.
— Ох, милая, я думаю, такие ярлыки, как гей и гетеро, для тебя теперь не имеют смысла. У твоего тела свои потребности, и ты просто будешь действовать, когда будешь готова. Будешь ли ты с парнями или с девушками? Только время покажет. Что тебе сказали в ГРС?
— Они сказали, что я, скорее всего, буду хотеть парней...
— Вот и я так вижу. У тебя здоровое тело семнадцатилетней девушки, и если ты станешь такой, как я в твоём возрасте, ты не сможешь перестать мечтать о парнях. Ты не выбираешь хотеть их, ты просто хочешь.
— Фу.
Она улыбается.
— Физически ты семнадцатилетняя девушка. Ментально — семнадцатилетний парень. Но твой разум перестраивается. С психологической точки зрения ты сейчас девочка где-то между восемью и десятью годами.
— Не верю.
— Тогда давай докажу. Пойдём со мной.
Она ведёт меня в мою комнату и открывает дверцу шкафа. Там висит дюжина очень женственных нарядов. Юбки и платья, блузки и сарафаны. Она также открывает ящик с бельём. Все мои простые белые хлопковые трусики исчезли, вместо них — потрясающий набор изящных трусиков и лифчиков разных цветов и фасонов, куча кружев и прочего.
— Иисус, мам, ты что, ограбила фуру, которая ехала в Limited?
— Прежде чем судить меня, посмотри мне в глаза и честно ответь на один вопрос: как ты себя чувствовала сегодня в юбке?
Я колеблюсь секунду.
— Я… я…
— Тебе было чудесно, правда? — подталкивает она.
Чёрт, она права.
— Да, мам… было особенное ощущение.
— И в белье тоже. Разве оно не заставляло тебя чувствовать себя красивой и женственной?
— Да, да.
— И есть часть тебя, которой правда нравилось так себя чувствовать, верно?
Я чувствую себя как на допросе в «Законе и порядке».
— Ты ведёшь свидетеля, мам, но… да.
— Вот эта часть в тебе, маленькая девочка, и она решительно утверждает свою женскую идентичность. Твои кузины сейчас ведут себя точно так же. Они обожают любой повод надеть платье.
У маминой сестры две дочери — шесть и восемь лет. Я вижу их пару раз в год. Они могут быть настоящей головной болью, но при этом очень милые дети. Я всегда к ним привязана, они вроде как смотрели
Урок Маши