Тридцать пять лет, школа, горы непроветренных тетрадей, бесконечные родительские собрания и уроки, которые меня уже задолбали по полной. Я приходила домой, падала на кровать после душа и не двигалась до утра. Виктор тоже увяз на работе — мы виделись урывками, в основном вечером. Иногда я слышала, как он приходит поздно ночью, как он раздевается в темноте, как он ложится рядом и обнимает меня сзади, но сил реагировать у меня по просту не было. Мы стали соседями, которые делят одну постель и почти не разговаривают. Секс? Секса не было уже больше трех недель, если даже не больше. Я так выматывалась на работе, что единственным желанием к вечеру было лечь и закрыть глаза. А Витя... он хоть и приставал, но никакого продолжения не было. Возможно, это просто жизнь, которая постепенно затягивает рутиной.
Когда в школе объявили о занятиях по йоге, я записалась почти не раздумывая. Не то чтобы я любила спорт — скорее наоборот, я была из тех девочек, которые на уроках физкультуры стояли в углу и отбивались от мячей. Но что-то толкнуло меня на это решение. Может, желание хоть как-то сдвинуться с мёртвой точки. Может, надежда, что физическая активность хоть немного встряхнёт меня. Однако, после первых двух занятий мышцы болели так, что я едва поднималась по лестнице. Каждый шаг отдавался болью в икрах и бёдрах, и я клялась себе, что больше не пойду. Но продолжала — просто чтобы чем-то заниматься.
В тот день занятие отменили. Тренер заболела, и группу распустили ещё до начала, по факту я даже не успела переодеться. Вместо того чтобы уйти я осталась в спортзале — просто села на скамью у стены и закрыла глаза. Тишина. Покой. Никаких тетрадей, никаких криков. Я не знаю, сколько просидела так — может, десять минут, может, полчаса. Время текло мимо. Потом услышала шаги и голоса.
— Татьяна Сергеевна?
Я открыла глаза. Двое моих учеников стояли в дверях спортзала с баскетбольным мячом. Один — тот, что повыше, с длинными каштановыми волосами, как сейчас модно, и уже оформившейся мускулатурой, которая угадывалась под футболкой. Он выглядел старше своих лет — такому легко можно дать двадцать. Второй — худенький, почти подросткового телосложения, с острыми локтями и коленками, торчащими из-под шорт, выглядел он как бы не младше своих лет. Антон и Леша, оба в следующем году заканчивают школу.
— Мы не помешаем? Мяч покидать.
Мне было всё равно. Настолько, что я только кивнула, даже не поднимая головы. Мои мысли были далеко — где-то между «надо купить молоко» и «когда последний раз мы были с Виктором в кино». Мелочи, из которых состояла моя жизнь.
Парни прошли к кольцу, начали перекидываться мячом. Усталость давила на плечи, тянула веки вниз. Шум ударов мяча об пол — глухой, ритмичный — почти убаюкал меня. Я бессмысленно смотрела, как они двигаются — Антон уверенно, по-мужски, Леша — неловко, угловато, но с какой-то жаждой в движениях. Они были молодыми, полными энергии, и эта энергия ощущалась даже на расстоянии.
А потом что-то мелькнуло, бахххх!
Я даже не поняла, что именно. Резкий удар — и вспышка боли в голове, яркая, как от фото со вспышкой. Я ошалела от такого удара, охнула, матернулась и дёрнулась, сползла с лавки, села на колени, руки инстинктивно метнулись к лицу. Мяч. Ёбаный мяч прилетел мне прямо в висок с такой силой, что искры из глаз посыпались. Ударил меня вскользь, но сильно — до звона в ушах.
— Блять! — голос Антона, громкий, встревоженный. — Татьяна Сергеевна!
вечерний гость