— Даже девчонки сейчас... ну, они совсем не такие. А вы... взрослая. Настоящая. Женщина, как с обложки журналов или фильмов, вот!
Мне стало горячо. Приятно горячо, как будто я выпила бокал вина на пустой желудок. Прикосновения, комплименты, этот близкий жар двух разгорячённых парней — после недель без секса, без внимания, без единого ласкового слова от мужа… Воздержание на фоне вечной усталости. А тут — два молодых и пышущих жаром, два набора глаз, смотрящих на меня с обожанием, два голоса, говорящих мне то, что я так хотела услышать. Тем более после такого сотрясения…
Я выпрямила плечи. Инстинктивно — просто хотела расправить спину, вздохнуть глубже, почувствовать себя живой. Но от этого движения грудь дёрнулась вперёд — и ткань блузки соскользнула окончательно, потеряв последнюю опору. Сосок выглянул наружу. Розовый, напряжённый, тёмный от прилившей крови. Парни замерли. Оба уставились на него — не моргая, не дыша, как будто увидели чудо.
Я должна была закрыться. Одёрнуть одежду. Встать, уйти, попросить их отвернуться — что угодно. Это была моя работа как бы, моя ответственность, моя жизнь. Один неверный шаг — и всё рухнет. Вместо этого я выпятила грудь ещё сильнее.
Вторая грудь выскользнула из лифчика. Обе теперь были на виду — тяжёлые, округлые, с тёмными сосками, торчащими от возбуждения и прохладного воздуха зала. Я чувствовала, как они поднялись и опустились от моего дыхания, и это чувство было почти неприличным.
— Ааааа... — выдохнул Антон а его глаза чуть не выпали из орбит, и я увидела, как его рука дёрнулась, как будто он хотел коснуться, во время спохватился. — Можно...? Неожиданно для себя самого сказал парень и ещё больше смутился и покраснел.
Я не ответила. Не кивнула, не разрешила — но и не запретила. Просто сидела, глядя на них, пока они медленно, нерешительно тянули ко мне руки.
Первыми прикосновениями были почти невесомые поглаживания. Кончики пальцев, скользящие по коже. Я вздрагиваю от каждого касания — от неожиданности, от осознания того, что происходит.
Потом — смелее. Ладони накрыли груди, сжали, ощутили тяжесть. Лёха охнул, будто сам не веря в происходящее.
— Такие мягкие... и тяжёлые... и тёплые...
— И горячие, — добавил Антон. Его пальцы прошлись по соскам, и я подавила стон.
— Что вы там не видели, — выдавила я. Голос звучал хрипло, незнакомо, как будто не я говорю. — У всех одинаковые…
— Нет, — Антон покачал головой, его глаза были серьёзными, почти торжественными. — Такое — нет. Такой груди я в живую точно не видел. И такой женщины — тоже. Только в фильмах…
— Да, да! Ни у кого, — подхватил Леша.
Возбуждение затопило меня, смешиваясь с остатками шока, с болью в голове, с чем-то ещё — томным, безумным, тем, что заставляло меня сидеть неподвижно и позволять двум своим ученикам трогать меня.
Они неопытные. Совсем. Это было видно по всему — по дрожащим рукам, по сбивчивому дыханию, по тому, как они смотрели на каждый сантиметр моей кожи, как будто изучали карту на географии. Они жаждали. И жаждали именно меня — не девочку их возраста, не порнозвезду с экрана, а меня, их учительницу, женщину вдвое старше их.
Мне стало жалко их. По-женски, по-матерински что ли. Два мальчика, которые никогда не видели женщину голой — а тут я, с грудью на виду.
И не просто жалко. Мне было... приятно. Желанно.
— Хотите... увидеть? — слова вырвались сами, прежде чем я успела подумать, впрочем в тот момент я уже не особо и думала если говорить честно. — Всё?
Прекрасным дамам