годами. В этот миг, перед аудиторией в миллионы (ну, по крайней мере, тысячи — это же не «Шоу Трумана») — я поняла правду.
Я влюбилась в него.
Бекки и Сью потом объяснили мне, что они видели, наблюдая за мной по Court TV:
— Это было замечательно, — смеялась Сью. — Как только ты заговорила о нём, у тебя появилось это влюблённое, телячье, мечтательное, глуповатое, девчачье выражение лица. Это было и смешно, и мило, и главное… искренне!
Бекки добавила:
— Ты никак не могла это подделать. И все это поняли.
Я почти не помню остальной части своих показаний. Думаю, в этот момент команда адвокатов Окстона поняла, что дело проиграно. Их единственная надежда была на намёки, на предположения, что я всё ещё каким-то образом мальчик и эта стратегия только что разлетелась в щепки.
Остаток слушания прошёл вяло. Даже мистер Мартин немного расслабился во время заключительных речей — привёл только пять из двадцати прецедентов, которые он изучил. Однако он заранее опроверг те немногие дела, которые могла бы использовать Октон. Их адвокаты сделали усилие, но у них было мало материала — мистер Мартин был точен: и факты, и закон были на нашей стороне.
Мы встали, когда судья Бёррелл удалился в совещательную комнату. В обычном процессе решение могло бы занять месяцы. Но срочность разрешения вопроса до Национального чемпионата означала быстрые сроки. Хотя было маловероятно, что новый запрет помешает мне участвовать там — получить положительное решение по этому делу было отличным козырем.
Мы сделали перерыв на обед, уворачиваясь от СМИ — в конце концов, теперь нам можно держаться подальше от них. Не хочу звучать слишком цинично, но их полезность для нас закончилась. В туалете я переживала из-за стрелки на колготках. К счастью, она была выше подола платья. И позвольте вам сказать (для тех, кто не леди) — пописать девочкой в нижней юбке, в платье, И колготках И трусиках — это не прогулка. Просто поднять/опустить всё это нижнее бельё, как нужно — уже утомительно! Хихик. Я удивилась, когда зазвонил мобильный моего адвоката, и нас вызвали обратно в зал.
С бешено колотящимся сердцем я встала, когда судья занял место. К счастью, поскольку это было гражданское дело, мне не пришлось стоять, пока он зачитывал решение. И всё равно я очень нервничала, немного дрожала. Одна вещь с платьями — они не очень тёплые, особенно когда кондиционер работает на полную. Пока я ждала, я не к месту задумалась, не видны ли мои соски сквозь лифчик от холода.
Господи, о чём только девочкам приходится думать!
Он заговорил:
— Как вопрос права я нахожу, что женская природа ответчицы удовлетворительно доказана по любым разумным меркам. Истец не предоставил достаточных доказательств, чтобы опровергнуть выводы как научного, так и юридического сообщества. Я настоящим объявляю ответчицу лицом женского пола — полностью и без оговорок. Соответственно, она имеет право участвовать в любой деятельности, мероприятии, ассоциации или объекте, предназначенном исключительно для женщин или девочек. Я снимаю свой запрет и считаю дело закрытым.
И на этом всё закончилось. В зале раздались несколько возгласов, когда я обняла мистера Мартина — крепко-крепко. Со слезами на глазах я обняла так же тренера Брэдфорда, доктора Тёрли и маму. Боже, как же мне повезло с их поддержкой!
Если у Мелоди Маккарти и её тренера раньше были кислые лица — теперь они выглядели так, будто проглотили целую лимонную рощу.
— Похоже, ты обманула их своим чудо-лифчиком, — прошипела мне Мелоди, когда я выходила.
— Оставь это для дорожки, сестрёнка, — сладко улыбнулась я в
Cказ о залегании секс-клуба