— Ась... Ась, послушай, мне жаль, что так вышло... Я не думал, что тебя это так заденет... Давай просто успокоимся и...
Ася вскочила с кровати. Голая, разъяренная, и пугающая. Пот стекал по ее груди, по животу, по бедрам, блестел в ложбинках мышц. Татуировки ходили ходуном вместе с кожей. Она подошла к нему вплотную, и Кирилл снова осознал, насколько она огромна. Бицепсы вздувались шарами, вены были как змеи под кожей пульсирующие от ярости. Плечи были шире его собственных в два раза. Каждая мышца была готова к действию, каждая жилка пульсировала от ярости. Она была машиной, созданной тестостероном и тренболоном, и он был просто мухой перед этой машиной.
Ася взяла его за горло. Пальцы сомкнулись — не больно, но очень крепко. Она сжала ровно настолько, чтобы он понял: одно движение — и он не сможет дышать. Он чувствовал мозоли на ее пальцах — от штанги, от турника, от тысячи подтягиваний. Чувствовал силу, которая могла раздавить его трахею как трубочку от коктейля.
— Когда я говорю "лизать", — прошипела она, и в ее глазах горел холодный, злой огонь, — ты ЛИЖЕШЬ, понял, мразь?
Кирилл испуганно кивнул, насколько позволяла хватка. Он чувствовал, как напряжены мышцы ее предплечья — стальные жгуты, готовые в любой момент сжаться сильнее.
Она отпустила горло, схватила его за волосы — больно, с выдиранием — и просто вдавила лицом в свою вагину.
— СОСИ КЛИТОР! — приказала она. — Я ХОЧУ КОНЧИТЬ КАК МОЖНО СКОРЕЕ, ПИДОР!
Кирилл в состоянии шока начал работать языком. Механически, без желания, просто потому что боялся. Он чувствовал, как набухает под языком этот огромный клитор — твердый, горячий, пульсирующий, раздутый до невероятных размеров. Как раздвигаются складки, мокрые, скользкие. Как течет смазка — обильно, заливая ему подбородок, шею, капая на пол. Запах стоял тяжелый, мускусный, с кислинкой ярости.
Ася тем временем шарила по тумбочке, что-то ища. Скинула на пол будильник, стакан с водой (тот разбился), книгу. Наконец нашла пульт от телевизора и начала щелкать каналами.
— Где же это было... так, вот тут... да-а-а, вот оно, блядь!
Кирилл краем глаза увидел, как загорелся экран. Там шло какое-то порно — латиноамериканки с огромными надутыми задницами участвовали в чем-то похожем на... экзамен? Они скакали на каких-то механизмах, тряся сиськами и задницами, а ведущий комментировал, кто быстрее. Звук был выкручен на полную — стоны, шлепки, крики.
Кирилл оторвался на секунду, чтобы посмотреть, и тут же получил новый удар по голове.
— КТО СКАЗАЛ ТЕБЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ, УРОД? — голос Асы был холоден как металл, но в нем кипела ярость.
Кирилл снова нырнул лицом в ее промежность. Он чувствовал, как напряжены мышцы ее бедер — стальные тиски, которые в любой момент могли сомкнуться и раздавить ему голову. Он был полностью в ее власти, как муха в паутине.
Но в груди поднялась волна обиды и унижения. "Ах вот ты какая, — думал он, работая языком. — Эгоистичная стерва, сука драная. Первый удар по самолюбию — и ты вымещаешь его на том, кто делал тебе только приятно все это время. Ну нихуя. И на таких находили управу, блядь".
Он чувствовал, как клитор набухает под его языком — становится твердым, большим, с горошину, нет, больше, с вишню. Ася смотрела только на экран, теребила свой пирсинг в соске — крутила металлическую штангу, дергала, нажимала — и приговаривала:
— Давай, давай, сука, скачи на нем что есть сил... я загадала, чтобы ты выиграла... ЕЩЕ, ЕЩЕ, БЛЯДЬ!
Кирилл понял: время пришло. Он представлял этот момент совсем не так, но выхода не было. Либо
Ложь дороже правды