Он хочет, чтобы его трахнули. Как женщины. Вопрос: что делаем?
Юля засмеялась:
— Татьяна Викторовна, вы гениальны.
— Я серьёзно, — мама не улыбалась. — Саша хочет попробовать новое. Мы можем ему помочь. Но надо решить — как именно.
— Можно пальцами, — предложила Юля. — Можно игрушками. Можно...
— Можно по-настоящему, — перебила мама. — Если он готов.
Саша открыл глаза. Посмотрел на маму.
— Что значит — по-настоящему?
Мама наклонилась к нему, заглянула в глаза:
— Ты знаешь, как мужчины любят женщин? В попу?
Саша замер. Я замерла. Даже Юля перестала улыбаться.
— Я... — Саша сглотнул. — Я никогда...
— Знаю, — кивнула мама. — Но ты же хочешь понять, каково это — быть женщиной? Полностью? Тогда надо пробовать всё.
— Мама! — вырвалось у меня. — Ты серьёзно?
Она посмотрела на меня долгим, спокойным взглядом.
— Таня, ты сама говорила, что хочешь, чтобы Саша был другим. Чтобы он понимал тебя. Чтобы он знал, что ты чувствуешь. Это — способ. Самый прямой.
Я молчала. Потому что она была права. Я действительно этого хотела. Хотела, чтобы он знал, каково это — быть проникаемой, уязвимой, открытой.
— Саша, — мама снова повернулась к нему. — Ты боишься?
— Да, — честно ответил он.
— Это нормально. Все боятся первого раза. Но со страхом легче, когда рядом те, кому доверяешь. Ты нам доверяешь?
Саша посмотрел на меня. Потом на Юлю. Потом снова на маму.
— Да, — сказал он тихо.
— Тогда пошли в предбанник, — мама встала. — Здесь слишком жарко для таких игр.
В предбаннике было прохладно. Градусов двадцать пять, после парилки показалось — почти холодно. Мы сели на лавки, обмотанные полотенцами. Саша всё ещё был в мамином купальнике, только теперь трусы снял — лежали рядом, на лавке.
Мама достала из своей сумки маленький тюбик.
— У меня всегда с собой, — сказала она, видя наши удивлённые взгляды. — Крем для рук. Но подойдёт и для другого.
— Мама, — я не верила своим ушам. — Ты что, это планировала?
— Я ничего не планировала, — отрезала она. — Но я учительница. Учитель всегда готов к любому уроку.
Юля фыркнула от смеха.
— Татьяна Викторовна, вы мой кумир.
— Помолчи, — беззлобно сказала мама. — Лучше помоги. Таня, иди сюда, сядь рядом с Сашей. Держи его за руку. Говори с ним. Отвлекай.
Я села рядом с Сашей, взяла его за руку. Он был напряжён, как струна.
— Сашуль, — шепнула я. — Всё хорошо. Я здесь. Мы здесь.
Она села с другой стороны, налила на пальцы немного крема.
— Ложись на живот, — скомандовала она.
Саша послушно лёг на лавку, лицом вниз. Купальник на нём был только сверху — лифчик, который он так и не снял. Снизу — голый.
Мама раздвинула ему ягодицы. Я смотрела, как её пальцы касаются самого интимного места, и чувствовала, как у самой всё сжимается внутри.
— Расслабься, — повторила мама. — Не сжимайся. Дыши.
Её палец, смазанный кремом, медленно вошёл внутрь. Саша вздрогнул, застонал.
— Тихо-тихо, — мама гладила его спину другой рукой. — Терпи. Сейчас пройдёт.
Я сжимала его руку, шептала что-то ласковое. Юля сидела напротив, смотрела во все глаза.
— Ещё? — спросила мама.
— Да, — выдохнул Саша.
Второй палец вошёл легче. Саша уже не вздрагивал, только дышал часто-часто.
— Видишь, — мама говорила спокойно, будто вела урок. — Терпи, и потом хорошо. Сейчас ты чувствуешь боль и распирание. А потом придёт удовольствие. Надо только подождать.
— Я хочу, — вдруг сказал Саша. — Я хочу... по-настоящему. Не
Поцелуй на ночь