— Но мы можем решить это по-другому, — Петрович делает ещё один шаг, и теперь она чувствует его запах — запах табака, мужского пота и чего-то ещё. Чего-то мускусного. — Без бумаг, без огласки, без позора.
— Как? — шепчет она.
— Ты умная женщина, Татьяна Сергеевна, — его рука опускается на её плечо, и она вздрагивает. — Догадайся. Директор кашляет.
— Петрович, я не уверен, что это...
— Толя, заткнись, — Петрович не отрывается от неё. — Ты посмотри на неё. Ты видишь, какая она?
Директор молчит, но она чувствует его взгляд — тяжёлый, липкий.
— Она охуенная, — продолжает Петрович, и его рука скользит по её плечу вниз, к груди. — Такой шанс — и мы его упустим?
— Петрович...
— Толя, тебе когда последний раз женщина давала? — Петрович усмехается. — Не считая твоей жены, которая уже лет десять как сбежала?
Директор краснеет.
— Это неуместно...
— А что уместно? — Петрович оборачивается к нему. — Сдать её и забыть? Или получить то, что тебе в жизни уже не светит?
Татьяна стоит неподвижно. Сердце стучит так громко, что она слышит его в ушах. Она понимает, что происходит. Понимает, чего они хотят.
И самое страшное — часть её этого хочет, хотя и не без сомнений. С мальчишками это сродни первой любви, и с ними, похожее чувство — ведь для них она также объект обожания. Как и у первых, она считай первая женщина, так и вторых — пусть и не первая в прямом смысле, но первая которую они так жаждут и хотят. Им то по сути и правда больше такого на их веку точно не светит.
— Я... — начинает она.
— Не спеши — Петрович смотрит ей в глаза. — Ты не хочешь проблем, Татьяна Сергеевна. Мы не хотим проблем. Все взрослые люди. Все понимают, что к чему. Его рука уже на её талии, пальцы сжимают ткань блузки.
Она закрывает глаза.
— Я... не против, — шепчет она.
— Вот и хорошо, — Петрович расстёгивает верхнюю пуговицу её блузки. — Вот и умница.
— Петрович, я не знаю... — директор делает шаг к ним, но останавливается. — Это неправильно. Это...
— Толя, иди сюда, — Петрович не смотрит на него, полностью сосредоточившись на Татьяне. — Иди и возьми то, что тебе нужно. Блузка падает на пол. За ней — юбка. Татьяна стоит перед ними снова обнажённая, и её тело горит под их взглядами.
— Охххх, — выдыхает Петрович. — Толя, ты глянь на эти сиськи.
Директор подходит ближе. Он смотрит на её грудь, на тёмные соски, которые уже твердеют от возбуждения.
— Татьяна Сергеевна... — его голос дрожит. — Вы невероятно...
— Красивая? — Петрович смеётся. — Она охуенная, я тебе говорю! Лицом, телом, всем. И судя по тому, что мы видели — в постели тоже. Он начинает раздеваться. Снимает рабочую куртку, потом футболку, обнажая мощную, волосатую грудь. Мышцы под кожей всё ещё крепкие — сказываются годы занятий спортом.
Татьяна смотрит на него и замирает. Его член — огромный, толстый, с большой лиловой головкой — стоит вертикально немного под наклоном. На вид это монстр. Она никогда не видела такого размера. Даже близко.
— Что, девочка? — Петрович ухмыляется, видя её реакцию. — Нравится?
— Это... — она не может отвести взгляд. — Это очень...
— Большой? — он обхватывает его рукой. — В молодости был даже больше, хех.
Он подходит к ней, берёт её руку и кладёт на свой член. Татьяна чувствует его тепло, его пульсацию.
Любовь?Таблетка анальгина