Он раздвигает её ноги и входит снова. В этом положении он проникает ещё глубже, и Татьяна кричит от ощущений.
— Тебе нравится? — он наклоняется над ней.
— Да... — шепчет она. — Да, да...
— Скажи это.
— Мне нравится... — она обхватывает его ногами. — Твой член... такой большой... так глубоко...
Он ускоряется. Его ягодицы сжимаются при каждом толчке, и она чувствует, как нарастает волна внутри неё. Его яйца бьются и стучат об её попку, член уже полностью вбивается в ее пизду. Она инстинктивно выгнулась и ей на лицо упал член директора, он так и стоял над ней. Она взяла его в рот, упавший, стала посасывать его головку, а другой рукой сжала его яйца, от чего тот стал какой-то странно бормотать и стонать. Петрович схватил одну её грудь, стаж сжимать. Именно это ощущение двух членов, грубоватое хватание груди, добавило недостающих ноток, оргазм накатывал на Татьяну все сильнее и сильнее.
— Я все... — кричит, стонет она. — Я...
— Давай, — он вбивается в неё изо всех сил.
Оргазм накрывает её волной. Она выгибается, кричит, её тело дрожит. И в этот момент Петрович издаёт рык и разряжается внутри неё.
Они лежат, тяжело дыша. Директор сидит на парте, глядя на них.
— Это было... — начинает он.
— Охуенно, — заканчивает за него Петрович. — Вот так, Толя. Вот так надо проводить обход, хех.
Татьяна не двигается. Её тело расслаблено, но в голове звучит тревога. Она только что переспала с директором и сторожом. Её шантажировали. Её использовали. И что самое удивительное, ей это понравилось. Чувства с которым эти двое не трахали — были природными, неподдельными, настоящими.
— Кстати, — Петрович садится, — признаюсь. Я знал, да и не просто знал, хех.
Татьяна поднимает голову.
— Что?
— Про тебя и твоих студентов, — он ухмыляется. — Я подсматривал. Уже недели две. Каждый раз, когда вы тут собирались, я стоял за дверью и дрочил.
Она краснеет.
— И я, — тихо говорит директор. — Я тоже... видел. Несколько раз.
Татьяна садится, прикрывая грудь руками.
— Вы... вы знали?
— Конечно, знали, — Петрович тянется за сигаретами. — Ты думала, от нас что-то можно скрыть?
— Но вы ничего не сказали...
— А зачем? — он прикуривает. — Мы наслаждались зрелищем. А теперь — насладились и тобой. Вот как все повернулось.
Директор встаёт, начинает одеваться.
— Татьяна Сергеевна, — говорит он, поправляя воротник. — Мы все решили и вопрос закрыт.
Татьяна молчит. Кивает.
— Хорошо, — шепчет она.
— Вот и ладушки, — Петрович встаёт, тянет её к себе и целует в губы, жадно, мнет грудь, другой рукой шарит у нее между ног, пальцами проникая в её киску, гладя ей слегка волосатый лобок. Затем нехотя отстраняется — А теперь одевайся. Пора домой, а не то муж начнет переживать и подмигивает ей.
Таня резко просыпается, сердце бьется, сонливость как рукой сняло. Слишком реалистично. Таня ощутила первые сомнения, а правильно ли она вообще поступает? Хотела бы она, чтобы этот сон стал реальностью? Виктор спит — или делает вид, что спит. Она идет в ванную, включает воду. Смотрит на себя в зеркало. Вспоминает свой сон, реальные события прошедшего месяца.
«Стоп», — говорит она себе. «Стоп. Это нужно прекратить».
Она выключает воду и выходит из ванной. Проходит в спальню.
Виктор лежит на кровати, отвернувшись к стене. Теперь она знает, что он не спит — слышит по его дыханию.
«Нужно поговорить с ним», — думает она. «Нужно всё рассказать. Может, он простит. Может...»
Она садится на край кровати. Её рука опускается на его плечо.
Поэма Бляди