уздечке, разошлись в стороны, обводя головку по кругу с двух сторон одновременно. Потом Том прошелся кончиками языка под венчиком, сводя и разводя их, собирая остатки спермы и смазки. Наконец он втянул головку в рот, посасывая, и сразу же взял глубже, расслабляя горло, принимая член. Его язык продолжал работать — половинки двигались внутри рта, лаская ствол со всех сторон, массируя, вылизывая.
Виктор схватил Тома за голову, пальцы впились в волосы, и одним резким движением вогнал член глубоко в горло до самого основания. Том не сопротивлялся, только шире открыл рот, расслабляя глотку, позволяя войти ещё глубже. Виктор кончил мощно, горячо, заливая его горло густой спермой.
Как только член Виктора покинул его рот, Том, не теряя ни секунды, наклонился к матери. Их губы встретились в глубоком, влажном поцелуе — и сперма Виктора перетекла из его рта в её. Эмили приняла, проглотила и улыбнулась сыну.
Они продолжали ебаться — ритмично, не останавливаясь, словно их тела уже не могли существовать иначе. Виктор наблюдал за ними с ироничной улыбкой, потом спросил будничным тоном:
— Ну что, какие сегодня успехи?
Эмили, не прерывая движения, протянула руку к краю матраса, взяла шнурок с гаечками и, подняв его повыше, показала Виктору. Металлические гайки тихо звякнули в тишине.
— Сегодня восемнадцать, — сказала она, и в голосе её звучала странная, извращённая гордость. — Сейчас девятнадцатый.
Виктор усмехнулся, глядя на них.
— Не плохо, — кивнул он. — Так и ебитесь дальше.
Он отошёл к железному шкафу, открыл дверцу, порылся внутри и вернулся с большой, тяжёлой книгой в яркой глянцевой обложке. Подошёл к решётке и бросил её на матрас рядом с ними. Книга глухо шлёпнулась на матрас.
Эмили скосила глаза. На обложке крупными буквами значилось: «Энциклопедия секса. 365 поз на каждый день». Ниже красовались цветные фотографии обнажённых пар, сплетённых в самых замысловатых положениях.
— Вот вам, чтобы скучно не было, — сказал Виктор. — В перерывах изучайте по одной позе в день. Разнообразьте свой досуг.
Он развернулся, вышел из камеры, с лязгом захлопнул решётку и запер замок. Через минуту шипение гидравлики возвестило, что тяжёлая дверь бункера за ним закрылась.
Эмили и Том остались вдвоём. Их тела продолжали двигаться в привычном ритме, а рядом на матрасе лежала толстая книга — яркая, нелепая, издевательская, и в то же время странно уместная в их новой реальности.
Они ебались ещё долго — размеренно, глубоко, с той особенной, усталой нежностью, которая приходит только после бесконечного дня. Наконец, одновременно, почти синхронно, кончили — в очередном взрывном спазме, сотрясшем их сплетённые тела.
Том, как положено, сполз вниз и привычно вылизал мамину киску дочиста.
Потом они поели. Ужин, как всегда, был на высоте — горячее мясо с овощами, ароматная подлива, свежий хлеб и что-то сладкое на десерт. Виктор умел кормить свои игрушки. Они ели молча, сидя голые на мокром матрасе, прижавшись друг к другу, восстанавливая силы.
Когда с едой было покончено, Эмили встала, сполоснула миски под краном в углу камеры, аккуратно поставила их обратно на поднос. Потом повернулась к Тому, который всё ещё сидел, расслабленно откинувшись на стену, и кивнула на книгу, лежащую рядом.
— Давай посмотрим, что он нам принёс.
Эмили взяла книгу, устроилась рядом с сыном, и они прижались друг к другу голыми, мокрыми, липкими телами. Несмотря на всё время, проведённое здесь, несмотря на восемнадцать раз за день, на всё, что они уже делали друг с другом, Эмили вдруг стало нестерпимо стыдно. Стыдно, что она должна вместе с сыном рассматривать эту книгу, изучать позы, как будто они — обычная пара, ищущая разнообразия в спальне. Но она
Моё второе Я. Часть 3.