её пизду, до самого предела, до упора, а пальцы в это же мгновение синхронно погружались в её влажную от спермы Виктора попку, проникая глубоко внутрь.
Том трахал её яростно, неистово, не в силах остановиться. Его пальцы в её попке двигались так же глубоко, так же жадно, как его член двигался в её пизде. Эмили кричала, выгибаясь, чувствуя, как оргазм накатывает снова — неудержимый, сокрушительный, разрывающий её на части этим двойным, бешеным проникновением.
Они снова бурно кончили — вместе, синхронно, в очередном взрывном спазме, сотрясшем их сплетённые тела. Эмили обессиленно перекатилась на спину, тяжело дыша, раскинув руки в стороны. Том перекатился следом и мгновенно оказался между её ног, будто это движение стало таким же естественным, как дыхание.
Её пизда всё ещё судорожно сжималась в послеоргазменных спазмах — ритмичные, глубокие пульсации, которые никак не могли успокоиться. Том приник к её дырочке и поцеловал — нежно, жадно, всасывая в рот их смешанные соки, сперму, смазку, всё, что вытекало из неё тёплыми, густыми струйками. Его язык работал старательно, вылизывая её дочиста, пока её тело всё ещё вздрагивало в остаточных конвульсиях.
Наконец Эмили пришла в себя, протянула руку к краю матраса, нащупала шнурок и, чуть приподнявшись, нанизала на него первую за этот день гайку.
— Том, давай поедим, — сказала она, переводя дыхание.
Том ещё раз поцеловал её раскрытую, всё ещё влажную дырочку — и только потом отстранился. Эмили взяла миску с кашей, передала ему, вторую взяла себе. Каша уже успела остыть, но была всё равно вкусной — рассыпчатой, сладковатой, с кусочками фруктов. Они ели молча, восстанавливая силы.
Том, прожевав очередную ложку, вдруг сказал с довольной улыбкой:
— Ну вот, мам, два раза уже есть!
Эмили подняла на него глаза и загадочно улыбнулась.
— Не, — протянула она, качая головой. — Пока только один.
Том удивлённо замер с ложкой в руке.
— Но почему? После того как он ушёл, мы же два раза поебались.
— Да, малыш, — кивнула Эмили, жуя. — Но твой член оставался во мне между ними. Так что это считается за один раз.
Том на мгновение задумался, а потом расплылся в понимающей улыбке.
— А, ну да, тогда понятно.
Эмили подмигнула ему и добавила с хитрой интонацией:
— Но думаю, твой дружок будет только рад лишний разок побывать в моей мокрой пизденке.
Она отправила в рот очередную ложку каши, и они оба рассмеялись.
Через мгновение Том отложил уже пустую миску в сторону и, не говоря ни слова, повалил маму на спину. Эмили еле успела отставить свою миску — та глухо стукнулась о матрас — как он уже оказался сверху и одним резким, уверенным движением вошёл в неё до самого основания.
Она выдохнула, обхватывая его ногами за поясницу, и рассмеялась.
— Уже соскучился по мокрой маминой пизденке, малыш? — прошептала она ему. — Чувствуешь, какая она мокрая? Как она ждала, когда мой сыночек вернётся домой?
Том застонал в ответ, и зарывшись лицом в её шею, задвигался быстрее, глубже.
Эмили обнимала сына, ритмично подмахивая ему бёдрами, чувствуя, как он наполняет её снова и снова. Её руки гладили его влажную спину, пальцы перебирали спутанные волосы, а мысли текли где-то отдельно, параллельно этому вечному движению.
Она думала о том, как изменилась их жизнь. У них ничего нет: ни дома, ни машины, ни одежды, ни документов. Для того мира, который остался там, наверху, их больше не существует. Вообще. Юридически, официально, по документам — они мертвы. Их прах, или то, что выдали за их прах, утилизировали в дешёвой урне, и от них не осталось ни следа: ни фотографий, ни вещей, ни
Возращение домой