Она коснулась его ануса, всё ещё приоткрытого после Виктора, из которого медленно вытекала густая белая сперма. Её пальцы погладили это место — нежно, ласково, собирая выступившую влагу, размазывая её по коже, массируя расслабленные мышцы. Том застонал и прижался к ней крепче.
— И всегда будет так, — продолжила она, не прекращая движений. — Я всегда буду голая для тебя. Всегда с раздвинутыми ногами. Моя пизденка всегда будет принимать твой член — утром, днём, вечером, ночью, когда захочешь.
Она поцеловала его в висок, чувствуя, как он дрожит в её руках.
— Потому что для этого мы здесь, малыш. Для этого мы и нужны. Понимаешь?
Её палец мягко скользнул внутрь его ануса — всего на одну фалангу, нежно, почти ласково, собирая внутри сперму Виктора, чувствуя, как его мышцы сжимаются вокруг её пальца. И в этот момент её попка рефлекторно сжалась, вспоминая, как совсем недавно была заполнена большим, длинным, толстым членом Виктора — как он входил в неё глубоко, растягивая до предела, как его сперма мощной струей выстреливала глубоко внутрь.
Том прильнул к её губам в долгом, влажном поцелуе, продолжая двигаться в ней. И в этом поцелуе явственно чувствовался вкус спермы Виктора — терпкий, солоноватый, густой. Вкус, который теперь стал для них таким же естественным, как запах их собственных тел, таким же привычным, как дыхание друг друга. Это был вкус их новой жизни. Вкус их предназначения.
Они кончили — вместе, глубоко, оставляя после себя привычную, сладкую истому. Потом, не сговариваясь, развернулись в позу 69. Том приник к маминой пизденке, тщательно вылизывая её дочиста — каждую складочку, каждый уголок.
Эмили чуть приподняла бёдра и подогнула попку, и язык сына скользнул ниже, к её анусу, и принялся вылизывать его с той же методичной тщательностью.
Сама же Эмили, изогнувшись, дотянулась до попки сына, её язык скользил по расслабленному отверстию, проникая внутрь, вычищая до идеальной чистоты.
Потом они быстро поели — на автомате, восстанавливая силы. Едва последние куски были проглочены, член Тома уже стоял снова — твёрдый, готовый, ненасытный. Эмили усмехнулась и быстро села на него сверху, принимая в себя до самого основания.
Опустившись вниз, она с довольной, чуть лукавой улыбкой посмотрела на сына и выдохнула:
— Фух, успели.
Том улыбнулся в ответ, обнял её за талию, помогая двигаться, и вдруг спросил:
— Мам, слушай... а когда мы ебёмся до завтрака — вот как сейчас — эти разы мы считаем? Он же говорил, что утренний секс после сна в счёт не идёт. А если мы успеваем ещё до завтрака?
Эмили задумалась, продолжая медленно, ритмично двигаться на его члене. На лбу появилась лёгкая складочка — она прокручивала в голове слова Виктора.
— Знаешь, — сказала она наконец, чуть покачивая бёдрами, — он чётко сказал: утренний секс после сна не засчитывается. А про то, что до завтрака... не уточнял. Но думаю, безопаснее считать только те разы, что были после завтрака. Чтобы наверняка. Чтобы никаких вопросов.
Она наклонилась, поцеловала его в кончик носа и добавила с хитрой улыбкой:
— Получается, что сейчас мы с тобой ебёмся первый раз сегодня. У нас весь день впереди.
— Мам, нам надо ещё позу посмотреть, — сказал Том, продолжая двигаться в ней, но в голосе его появилась та деловая нотка, которая всегда забавляла Эмили. — Новую.
Эмили улыбнулась, глядя на него сверху вниз, и чуть качнула бёдрами, чувствуя, как он наполняет её.
— Да, изучить новую и повторить вчерашнюю, — согласилась она. — Помнишь, что он сказал? Чем больше поз мы освоим, тем интереснее будет на нас смотреть.
Мать - старая шлюха.