Эмили обняла его за шею, пальцы зарылись в его волосы, и они замерли так, сплетённые, всё ещё соединённые. Потом она стала медленно двигать бёдрами, чувствуя, как член сына скользит между её губок — сначала мягкий, расслабленный, но с каждым движением, с каждым касанием её влажных, раскрытых складок он начинал наливаться кровью, твердеть, расти. Её малые губы обхватывали его, скользили по стволу, дразнили, и он отзывался — сначала едва заметной пульсацией, потом всё увереннее пока не встал снова, твёрдый, готовый, упираясь головкой ей в клитор.
Она снова качнула бёдрами, чуть приподняв таз, и головка сама нашла вход. Том вошёл в неё легко, плавно, до самого основания, и застонал, чувствуя, как мамина пизда жадно обхватывает его член, сжимаясь вокруг него.
Эмили улыбнулась и тихо спросила, глядя ему прямо в глаза:
— Ты всё ещё хочешь свою мамочку? После целого дня секса?
Том начал медленно двигаться, не отрывая взгляда от её глаз, входя в неё с каждым разом все глубже.
— Да, мам, — выдохнул он. — Я всегда хочу твою пизденку. Я хочу тебя всю. Постоянно. Каждую секунду.
Эмили обхватила его лицо руками, притянула ближе и прошептала, почти касаясь губами его губ:
— Ну вот видишь? Ты просыпаешься — а моя пизда уже на твоём члене. Потом мы ебёмся весь день, и нас за это вкусно кормят. А вечером ты засыпаешь, посасывая мой клитор и уткнувшись носиком в мою пизду, вдыхая мой запах всю ночь. Разве это не то, о чём ты всегда фантазировал? Не то, о чём дрочил по ночам в своей кроватке?
Том застонал, ускоряя движения.
— Да, мам... но вот обо всём остальном...
Эмили усмехнулась, и в её усмешке было что-то похотливое.
— Ну... а о том остальном фантазировала я.
Она откинула голову на матрас, глядя в потолок, но бёдра продолжали ритмично встречать его движения, принимая его глубоко, с каждым толчком сжимаясь вокруг него.
— Да, малыш. Мы — секс-игрушки. Но это не так уж и плохо, — продолжила она, и голос её стал низким, вязким, как тёплый мёд. — Не надо думать, не надо решать, не надо выбирать. Всё, что нам надо делать — это ебаться. С утра до вечера. И раздвигать ноги, подставлять дырочки, принимать сперму. Вот и вся работа. Самая простая и честная в мире.
Она приподняла голову, посмотрела ему прямо в глаза и облизала губы, медленно разведя кончики языка в стороны.
— Поэтому, малыш, нам нечего бояться. Всё будет хорошо. Потому что мы вместе. И пока наши дырочки работают — мы нужны. А когда ты внутри меня... — она сжала пиздой его член, —. ..я вообще ни о чём другом не могу думать. Только о том, как хорошо.
Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и застонала, чувствуя, как он заполняет её.
Они кончили — вместе, в очередном долгом, тягучем спазме, сотрясшем их сплетённые тела. Том сполз вниз, привычно вылизал её пизденку дочиста и вдруг замер.
— Мам, — сказал он, чуть отстраняясь, — у тебя тут один волосок есть.
Он взял триммер, который лежал в углу камеры, включил его и аккуратно сбрил отросший волосок — маленький, едва заметный, который мог бы остаться незамеченным. Потом принялся изучать её тело — миллиметр за миллиметром, медленно, сосредоточенно, с той же серьёзностью, с какой когда-то собирал конструктор или готовился к контрольной. Его пальцы скользили по её животу, по бёдрам, по ее стройным ножкам, рукам проверяя гладкость, чистоту, идеальность.
Эмили лежала, раскинув руки, глядя в бетонный потолок, и думала. Её сын, которого она когда-то носила под сердцем,
Первая встреча с Госпожой - фантазия воплотившаяся в реальность