которого кормила грудью, укладывала спать, водила за руку в школу, готовит её тело к завтрашнему дню. К тому, что завтра её будут ебать, делает её тело идеально гладким, идеально готовым, для чужих рук, чужих ртов, чужих членов, которые войдут в неё завтра.
Том закончил осмотр, отложил триммер в сторону и прилёг рядом с мамой, приподнявшись на локте, чтобы видеть её лицо. На его губах играла довольная, гордая улыбка.
— Мам, всё готово, — сказал он тихо.
Он провёл рукой по её животику, спустился ниже, к лобку, погладил, потом пальцы нашли клитор, обвели его по кругу, легонько нажали, поиграли с колечком. Эмили вздохнула, прикрыв глаза. А он уже нырнул ниже, пальцы скользнули в её влажную, пульсирующую дырочку, мягко вошли внутрь, и он начал медленно, нежно двигать ими, чувствуя, как она сжимается вокруг него.
— Ты такая красивая, мам, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Им понравится. Очень понравится. Они будут хотеть тебя.
Эмили потянулась к нему, поцеловала в губы — нежно, благодарно, с той особенной теплотой, которая была только между ними.
— Спасибо, малыш, — прошептала она. — Ты у меня самый лучший. Самый заботливый. Самый любимый.
Она обняла его, прижала к себе. Они ещё долго лежали, сплетённые, не размыкая рук, не отпуская друг друга. Том не вынимал пальцев из неё, и Эмили чувствовала, как его член, прижатый к её бедру, снова начинает оживать. Она мягко перевернулась, потянув его за собой, и они снова стали ебаться.
Так прошёл их вечер. Они чувственно и нежно ебались, успокаивая друг друга единственным доступным им способом — медленно, глубоко, не разрывая связи, словно боялись, что если остановятся, то что-то сломается в этом хрупком, чудовищном равновесии, которое они выстроили для себя.
Наконец, кончив очередной раз, Том, как всегда, сполз вниз и вылизал её дочиста — уже механически, на автомате, но с той методичной тщательностью, которая стала его второй натурой. Как только он закончил, он развернулся, придвинулся ближе, положил голову на её бедро. Его нос привычно раздвинул малые половые губы, и он вдохнул её запах — глубоко, с наслаждением, как вдыхают запах дома после долгой разлуки. Его губы сомкнулись на её клиторе, он почти сразу заснул, продолжая нежно посасывать его во сне.
Эмили гладила его по голове, перебирала чёрные волосы, смотрела в бетонный потолок и думала о завтрашнем дне. О том, когда сбудутся её самые грязные фантазии. Те самые, которыми она, как ей теперь казалось, привлекла к ним всё это — этот бункер, эти правила, этих мужчин, эту жизнь. Она мечтала о том, чтобы её брали силой, чтобы не спрашивали, чтобы заполняли все дырочки сразу, чтобы она просто плыла, ничего не решая, не выбирая, не отвечая. И вот завтра это случится. Её самые постыдные, самые тёмные мечты станут реальностью. И она не знала — радоваться ей или ужасаться. Наверное, и то, и другое. Одновременно. Как и всегда.
Глава 26. Гости.
Утром Эмили сквозь глубокий, тяжёлый сон услышала низкое, угрожающее шипение гидравлики. Её инстинкты сработали раньше сознания. Тело вздрогнуло и пришло в движение, пока мозг ещё цеплялся за обрывки сновидений. Не успев толком открыть глаза, она перевернула сонного Тома на спину, раздвинула ноги и опустилась на его полуэрегированный член одним резким, влажным движением. Глубокий, сдавленный стон вырвался у них обоих — у неё от наполнения, у него от внезапного пробуждения.
Именно в этот момент дверь в бункер открылась, и вошёл Виктор с подносом. Он замер на пороге, оценивая картину: Эмили, уже полностью проснувшаяся и с диким блеском в глазах,
впервые.....