Не успела она осознать это, как мужчина с седеющими висками подошёл к Тому сзади. Звонко шлёпнул его по попе, схватил за бёдра и резко вошёл в его анус. Том вскрикнул — скорее от неожиданности, ощутив, как член растягивает его.
Виктор и самый молодой с вневозрастным взглядом подошли к их головам. Виктор поднёс свой член к губам Эмили. Она сразу взяла его в рот, обхватила губами, и её раздвоенный язык заработал — половинки скользили по стволу, обводили головку, проникали под уздечку, дразнили, ласкали, стараясь доставить максимум удовольствия.
Молодой мужчина с холодными глазами поднёс член ко рту Тома. Том сначала поцеловал головку — медленно, почти нежно, — и только потом взял её в рот. Его язык скользнул по чувствительной уздечке, обхватил головку, прошелся под венчиком, работая с той же старательностью, с какой он вылизывал мать. А потом расслабил горло и взял член глубоко, до самого основания, позволяя ему скользить в глотку.
— Смотрите, какая дружная семья, — хрипло выдохнул мужчина, трахавший Эмили сзади, его голос срывался от удовольствия. — Сынок в маминой пизде, где сам родился, а его самого в жопу трахают, как шлюшку. Идиллия.
— Мамаша постаралась, — отозвался тот, кто входил в Тома. — Родила сыночка, член для себя, а дырочки для работы.
Слова долетали до Эмили сквозь плотную, горячую пелену, застилавшую сознание. Унижение, боль, стыд — всё это растворилось в чём-то другом, куда более мощном и всепоглощающем. Она чувствовала себя вещью, инструментом, дырочкой — и это чувство полной абсолютной беспомощности, когда нет выбора, нет своей воли, вдруг перестало быть страшным. Оно стало свободой. Её тело, зажатое между двумя мужчинами, пронзённое спереди и сзади, больше не принадлежало ей. Оно жило своей жизнью — пульсировало, сжималось, выгибалось, и каждое движение отзывалось новым взрывом там, где члены встречали её плоть.
Пирсинг в клиторе терся о лобок сына при каждом толчке, и от этого по позвоночнику разбегались молнии. Руки, сжимающие её грудь, играли с колечками в её сосках, оттягивая, закручивая, и Эмили слышала собственный крик, но не понимала, откуда он берётся. Её тело сотряслось в первом, ещё робком спазме, но он тут же перерос в нечто большее — волна накатила, захлестнула, утащила за собой. Она кончала, судорожно, разрываясь на части, чувствуя, как её пизда сжимает член сына, как анус сжимает чей-то член, как её крик заглушается членом Виктора, входящим в ее горло. И из ее пизды хлынула струя сквирта, заливая живот Тома.
Том, почувствовав, как она пульсирует вокруг него, не выдержал. Его сперма ударила глубоко в мать горячей, мощной струёй, и он закричал, но крик утонул в горле — гость с глумливой улыбкой вогнал свой член глубоко ему в глотку, трахая в такт его судорогам.
Эмили и Том кончали вместе, их тела содрогались в унисон, сплетённые, пронзённые. Её пизда сжимала член сына в бешеных спазмах, выжимая из него последние капли спермы, в то время как один член продолжал яростно входить в её задницу, а второй в горло, не давая ей опомниться. Том, захлёбываясь собственным криком, кончал в мать, а его горло и задницу без остановки трахали двое гостей, синхронно входя в него, заставляя его тело вздрагивать при каждом толчке.
И все это происходило под весёлый, одобрительный смех и похабные комментарии.
Наконец, один за другим, мужчины достигли кульминации. Глухие, сдавленные стоны, серия мощных толчков — и тёплые пульсации наполнили занятые дырочки. Мужчина с тяжёлыми скулами, лежавший под Эмили, излился глубоко в её анус. Тот, кто трахал Тома сзади, кончил, заливая его кишечник горячей спермой.
Учительское дрочево