яростные, почти животные удары другого мужчины, его член бился о самую чувствительную внутреннюю стенку, задевая пирсинг, и от этого по низу живота разбегались острые, сладкие разряды. Во рту — мерный, удушающий ритм третьего члена, мешавший дышать, наполнявший горло солёным вкусом. И поверх всего этого — губы сына на её соске, его язык, снующий вокруг колечка.
Это было абсолютное, тотальное обладание. Её тело перестало быть её — оно стало общим местом, набором отверстий, каждое из которых выполняло свою функцию. И в этом не осталось места даже страху — только оглушительный, всепоглощающий взрыв, в котором боль, унижение и извращённое наслаждение сплавились в одно.
Она опустила дрожащую руку на голову Тома, гладила его спутанные волосы, прижимала его лицо к своей груди словно в этом влажном прикосновении был островок их старой, исчезнувшей реальности.
— Да, вот так, мамаша, ласкай своего сосунка! — раздался хохот кого-то из гостей. — Ты же только ради этого его и родила — чтобы сосать твои дойки, пока тебя ебут!
Волна возбуждения, которую она тщетно пыталась сдерживать, поднялась из самых глубин, сметая всё на своём пути. Её тело выгнулось в неестественной, тугой дуге, зажатое между двумя мужчинами. Из горла вырвался заглушенный членом, хриплый, безумный вопль. Влагалище сжалось в серии сокрушительных спазмов вокруг члена внутри, и из пизды, хлынула мощная, прозрачная струя сквирта. Она била фонтаном, заливая живот мужчины, трахавшего её спереди. Оргазм был не просто физическим — он был капитуляцией всего её существа перед этой новой, ужасающей и невероятно возбуждающей реальностью. Она кончала, чувствуя, как три члена яростно работают в ней, сын сосёт её грудь, а над ней звучит весёлый, похабный смех довольных зрителей.
Мужчина с седеющими висками, чей член глубоко трахал её в горло, почувствовав дикие судороги и хриплые всхлипы, лишь усмехнулся, не замедляя ритма.
— О-хо-хо, смотрите, господа! Мамаша не выдержала! — его голос, приглушённый наслаждением, прозвучал сдавленно. — Кончает, как последняя уличная блядь, с фонтаном! И это пока её сынок висит на сиське!
Мужчина с тяжёлыми скулами, чей член был зажат в сжимающемся от оргазма влагалище, зарычал от удовольствия и усилил натиск, его мощные ягодицы шлёпали по её бёдрам с удвоенной силой.
— Да, шлюха! Кончай! — сипел он, вгоняя себя в неё до основания с каждым словом. — Твоя мокрая дырка создана для этого!
Виктор, чувствуя, как её анальные мышцы сжимают его член в конвульсиях, лишь глубже вжался в её ягодицы, входя ещё глубже. Его движения стали медленнее, но были невероятно глубокими и властными.
— Молодец, — произнёс он почти ласково, — хорошая игрушка. Давай, кончай на наших членах. На глазах у сына.
А в это время самый молодой из троицы, со взглядом не по годам старым, яростно вгонял свой член в попу Тома.
— Смотри, маменькин сынок! — выдыхал он, пальцы впивались в бледную кожу мальчика. — Смотри, как кончает твоя мама! Ты счастливчик, что родился у такой отъявленной шлюхи! Хочешь тоже кончить, глядя на это?
Виктор перевёл взгляд на мужчину с тяжёлыми скулами и, усмехнувшись, бросил коротко:
— Освободи место малышу. Пусть мамочка ему поможет.
Мужчины переглянулись. Тот, что сзади Тома, резко схватил мальчика за шею.
— Живо! — его голос хлестнул, как удар. — В пизду мамы! Быстро!
Мужчина с тяжёлыми скулами, только что трахавший Эмили спереди, вынул свой мокрый член из её влагалища. Том тут же занял его место — послушный и растерянный, он пристроился между широко разведённых ног матери и, нащупав вход, вошёл в её все ещё пульсирующую, влажную, только что пережившую оргазм пизду.
Здесь были эти губы...