сыном. Его член стоял снова — твёрдый, требовательный, не знающий усталости. Он поманил Эмили пальцем.
— Садись. Жопой. Спиной ко мне.
Эмили, вся ещё липкая, дрожащая, поднялась с члена Тома, переступила через бёдра Виктора и, нащупав рукой его член, медленно опустилась на него, направляя головку в своё растянутое, привыкшее к вторжению анальное отверстие. Она села, принимая его полностью, чувствуя, как он заполняет её, как её тело снова оказывается в чьей-то власти.
Не успела она привыкнуть к этому ощущению, как мужчина с тяжёлыми скулами и ледяными голубыми глазами подошёл к ней спереди. Он опустился на колени между её широко разведённых ног. Одной рукой оттянул вниз массивное кольцо в её клиторе — она вздрогнула, застонав от этого резкого, сладкого рывка, — а другой направил свой толстый, жилистый член во влагалище, уже залитое смесью соков и спермы. Без церемоний он вошёл в неё, и теперь Эмили оказалась насажена на два члена сразу — спереди и сзади.
— Ох, смотри-ка, — сипло рассмеялся он, его бёдра тяжело шлёпали по её коже, заставляя её тело вздрагивать при каждом толчке. — Как ей нравится! Хорошо тебе, шлюха? Сразу два члена — самое то для такой потаскухи?
В этот момент мужчина с седеющими висками подошёл к ней сбоку. Он взял её за волосы, оттянул голову назад, и его член, всё ещё липкий от спермы, оказался у её губ.
— А ротик-то свободен, — произнёс он, проводя головкой по её губам. — Не теряй время, мамаша. Работай всеми тремя дырочками. Как и положено порядочной матери-одиночке.
Эмили открыла рот, и он вошёл в неё глубоко, сразу, без промедления, начиная неспешные, размеренные толчки, вбивая член ей в горло в такт движениям двух других мужчин. Теперь её тело было насажено на три члена— спереди, сзади и во рту, и она чувствовала, как её сознание растворяется в этом тройном ритме, в этом бесконечном, всепоглощающем движении чужих тел внутри неё.
Тем временем самый молодой гость с вневозрастным взглядом подошёл к Тому. Мальчик сидел на матрасе и смотрел на мать широкими глазами, в которых плескалось липкое, запретное возбуждение.
— Ну что, сынок? — насмешливо спросил гость, кладя руку ему на плечо. — Как тебе зрелище? Нравится смотреть, как твою мамочку ебут в три дырочки сразу? Наверное, только об этом и мечтал, когда воровал её трусики, а?
Том ничего не ответил, только сглотнул.
— Ладно, хватит глазеть, — продолжил гость. — Иди сюда, становись на четвереньки. Будешь сосать маме сиськи, пока она занята. А я... я займусь твоей милой, уже разъёбанной попкой.
Том опустился на четвереньки перед матерью, словно во сне. Его лицо оказалось на уровне её груди, где поблёскивали стальные кольца. Он потянулся губами к соску, обхватил его, втянул в рот и начал сосать — нежно, жадно, его раздвоенный язык скользил по холодному металлу, обводил сосок, дразнил, всасывал.
— Вот так, молодец! — рассмеялся мужчина, трахавший Эмили спереди. — Соси мамины сиськи, как в детстве! Какой ты хороший сын, просто главный мамин помощник — язычком работаешь, пока её ебут со всех сторон!
Мужчина сзади Тома смазал его анус остатками геля и, присев на корточки, резко вставил в него свой член. Том дёрнулся, но не оторвался от маминого соска — только сильнее сжал его губами, втянул в рот, продолжая сосать, словно это было единственное, что удерживало его здесь.
Ощущения Эмили были оглушительными, сметающими все границы. Сознание разрывалось на части, пытаясь обработать шквал сигналов. Сзади — глубокое, давящее наполнение от члена Виктора, каждый толчок которого отдавался во всём тазу. Спереди —
Моя любимая мама. Часть2.