ее вес в ладонях, провести большими пальцами по этим огромным, темным ареолам, сжать...
Я резко отпил чаю, почти обжигаясь. Нужно было взять себя в руки. Это же бабушка. Но мое тело, молодое, гормонально заряженное, не хотело слушать доводы разума. Оно реагировало на стимул. На мощный, женственный, плодородный стимул, который она собой представляла. Все те походы в баню были перед моими глазами. Сиськи, жопа, киска.
— Ну что, как дорога? Не устали? — спросила бабушка, обводя нас обоих взглядом.
— Нормально дорога, — пробормотал я. — Играли в PSP.
— Ага, — добавил Юра. — Он все время проигрывал.
— Сам ты проигрывал! — автоматически огрызнулся я, и это вернуло нас на секунду в привычное русло братской перепалки.
Бабушка засмеялась. Ее смех был громким, раскатистым, от него дрожали ее плечи и, что самое отвлекающее - грудь. Это было гипнотизирующее зрелище. — Ох, пацаны, пацаны... Все как раньше. Ладно, доедите — пойдете вещи разбирать. Спать будете в своей комнатке, на второй кровати я постелила свежее белье.
— Мамуль, ты уж пойми правильно, но Юрику бы отдельную комнатку - обратился Дядь Толя к бабушке — Ему, видите ли, врач прописал по чаше со своим «дружком играться»
— Каким еще дружком?
— Который ниже пояса — со смехом пояснил он — гиперспермия, кажется, у него. Уж нельзя позволить, что бы застаивалось там все. Три-четыре раза пацану придется заниматься своим «здоровьем». Сперма производится слишком быстро, слишком много. Если не... не выпускать регулярно, может застояться. Воспаление, боли.
— Ой, глупости то какие! Вот в наше время такого не было! Ему нужно чаще дрочить, что бы сперма не застоялась — сказала она просто, без всякого смущения. В ее голосе была грубая, деревенская прямота, которая могла бы шокировать в другом контексте, но здесь это было просто частью ее природы.
-И зачем ему комната для этого? Не переживай, уж я позабочусь об этом! — бабушка подмигнула Юре и как то странно улыбнулась — потом расскажешь у бабушки что там у тебя, а сейчас давайте доедайте.
— Глупости или нет, но врач дал ясно понять - лучше не шутить с этим. Так что особо не ругай его, если вдруг поймаешь за «кулачком»
— Парень молодой, я все понимаю — бабушка все так же улыбалась, смотря на Юру — да и ему тут есть на что засмотреться, что б полегче было — бабушка покачала торсом, а за ним покачались и ее огромные сиськи — правда ведь, Юрочка? Уж бабушка не даст ничему накопиться у тебя там снизу — она кивнула в сторону паха Юры, и улыбнувшись еще сильнее, направилась в другую комнату.
Через час Дядя Толя уехал. И вот мы остались. Вдвоем с Юрой. И с ней.
Бабушка вернулась в комнату, задернула занавеску на двери. Вечернее солнце, пробиваясь сквозь кружева, рисовало на полу причудливые узоры. В доме воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием остывающей печки и нашим дыханием.
Она стояла посреди комнаты, глядя на нас. Ее руки были на бедрах. Платье, в лучах закатного света, казалось еще тоньше - почти прозрачным. Силуэт ее мощного, зрелого привлекательно тела был виден как на ладони: широкие бедра, мягкая выпуклость живота, и эти две величественные, тяжелые груди, чьи соски теперь, кажется, даже через ткань словно ждали, что бы их высвободили и присосались к ним как следует.
Глава 2.
Вечер был тихим - настолько тихим, что звук кипящего чайника казался единственным событием в мире. Мы сидели на кухне, я, Юра и бабушка Таня, вокруг старого деревянного стола, покрытого выцветшей скатертью. Воздух был плотным, наполненным запахом
тебя нет