его потребности, как будто это было просто вопросом гигиены, как будто это было частью ежедневного распорядка.
—А ты что, бабуль, хочешь помочь? — Юра спросил, и в его голосе было не просто вопрос, а предложение. Он наклонился немного вперед, его глаза были прикованы к ее.
Бабушка Таня взглянула на него, ее губы растянулись в широкую, мягкую улыбку.
—Бабушка на то и есть бабушка — чтобы хорошенько отминетить родному и любимому внуку — сказала она, и слова были пошлыми, безгранично пошлыми, но сказанными с такой теплотой, с такой материнской простотой, что они не казались оскорбительными. Они казались... природными. Как будто это было просто частью ее роли, частью ее обязанности.
Юра засмеялся, его смех был низким, мужским.
—Ого, бабуль, здорово! — сказал он, его глаза теперь скользили по ее лицу, затем опустились на ее грудь, на то место, где платье облегало ее тело — У тебя как раз губки пухленькие.
Я задохнулся. Мое сердце остановилось на секунду. Я смотрел на Юру, на его лицо, которое было открытым, почти радостным от этой пошлости. Он говорил о ее губах, о ее пухлых губах, как о инструменте, как о чем-то, что может быть использовано. И бабушка Таня не отступала. Она сидела, принимая этот комментарий, как будто это было просто наблюдение о ее внешности.
—Пухленькие, да, — сказала она, ее голос стал более низким, более интимным —И опытные. Много чего знают.
Юра наклонился еще ближе, его руки теперь были на столе, пальцы растянуты.
—И много спермы смогут обработать? — спросил он, и в его голосе была не просто шутка, а проверка. Проверка ее реакции, проверка ее готовности.
Бабушка Таня взглянула на него, ее глаза стали почти сосредоточенными.
—Ну это ты перед сном узнаешь, малыш — сказала она, ее голос был теперь не шутливым, но практическим —Так что буду опустошать твои яички. Регулярно. Чтобы здоровье было.
Я сидел не двигаясь. Моя чашка была в моих руках, но я не чувствовал ее. Я чувствовал только воздух, который стал густым, стал заряженным сексуальным напряжением. Я чувствовал тепло в своем паху, легкое напряжение, которое было не просто реакцией на ситуацию, но участием в ней. Я был здесь, я был частью этого, даже если я просто слушатель.
— Регулярно.... — Юра произнес, его голос был теперь почти мечтательным. Он взглянул на банку сгущенки, затем на бабушку — Значит, каждый день?
Бабушка Таня подняла свою чашку и отпила медленно, ее глаза были на Юре.
— Если нужно, могу и каждый день — сказала она —Может, и несколько раз в день. Чтобы не застаивалось.
—Ты... ты не против, бабушка? Тебе не сложно будет помогать мне? — его голос был теперь мягким, почти нежным.
Бабушка Таня положила чашку на стол.
— Не против — голос бабушки был твердым — Я забочусь о своих внуках. О их здоровье. Это моя обязанность — Она произнесла это с такой уверенностью, с такой простой, почти религиозной верой в свои слова, что они казались не пошлыми, но почти священными. Забота о сексуальном здоровье внука была частью ее обязанности как бабушки.
Глава 3.
Мы с Юрой сидели на старой кровати в нашей комнате, под светом единственной лампы с тусклым желтым абажуром. Юра играл в PSP, его пальцы быстро перебирали кнопки, глаза были прикованы к маленькому экрану. Я лежал рядом, пытаясь читать книгу, но слова сливались в бессмысленные строки. В голове было одно воспоминание: тот разговор на кухне.
Я смотрел на Юру. Он казался совершенно расслабленным. Его лицо было сосредоточенным на экране, но в уголках губ играла легкая, почти самодовольная улыбка.
Клуб