— Я — спортивная жопа, ааа!!! А!... которая лижет сыну анус от г... Говна!... и даёт ему кулак в свою тренированную дыру... Я грязная блядь...А!
Вторая семья — небольшой городок, квартира в центральном районе.
В тёмной спальне с кучей растений спала мать — полная 43-летняя женщина. Она лежала на спине с раздвинутыми ногами и во сне громко стонала, её бедра двигались навстречу подушке между ног. Рядом, на той же кровати, её 21-летний сын трахал приехавшую в гости тётю — родную сестру матери. Эти знания транслировались в мозг Диме от его инопланетной тарелки.
Тётя стояла раком, уткнувшись лицом в подушку, и тихо хрюкала, пока племянник долбил её длинным, тонким членом сзади. Её конусовидные груди размазались о матрас. За тонкой стенкой в соседней комнате мирно спал муж тёти — ничего не слышал. Сын трахал молодую тётю жёстко, шлёпая яйцами по её мокрой щели, и шептал:
— Тихо, тёть, не разбуди маму... Хотя она и так уже во сне дрочит, как последняя шлюха.
Тётя кончала уже пятый раз, кусая подушку, а мать рядом продолжала мастурбировать во сне, громко постанывая и истекая соками на простыню. Тарелка делала так, что обе женщины чувствовали желание, но не могли проснуться.
Голограммы медленно погасли. Окна исчезли.
Тарелка бесшумно опустилась чуть ниже, и голос продолжил:
«Видишь? Везде одно и то же. Женщины падают ниже и ниже. Кто-то лижет сыну жопу после туалета, кто-то даёт кулак в зад, кто-то трахается с племянником, пока родная сестра дрочит во сне рядом. Мы не заставляем. Мы просто помогаем им делать то, о чём они уже давно мечтали по ночам.
Вы с твоей матерью сейчас одни из самых вкусных. Строгая учительница литературы, которая уже течёт от одного взгляда сына и готова рисковать при муже. Но если вы перестанете давать новую энергию — мы просто улетим к другим. Там тоже полно матерей, готовых стать грязными шлюхами для своих сыновей.»
Дима слушал молча, член стоял колом. Он видел всё слишком чётко и понял: тарелка не врёт. Они действительно могут улететь в любой момент и найти семью ещё грязнее.
А в спальне родителей Светлана Петровна всю ночь лежала рядом со спящим мужем и молча тянула свои соски — сильно, до боли, до слёз. Соски уже стали тёмно-красными и сильно распухшими. Каждый рывок отзывался жаром в мокрой киске, и она уже почти не думала о стыде — только о том, как завтра будет прятать это всё под блузкой.
Тарелка в комнате Димы тихо мигнула голубым светом, довольная новой порцией энергии.
Утро в хрущёвке началось как обычно, но для Светланы Петровны всё было по-другому.
Она совсем не выспалась, да ещё изнывала от тупой, ноющей боли в груди. Соски были сильно распухшими, тёмно-красными, почти фиолетовыми после целой ночи, которую она провела, молча тянув и щипая их рядом со спящим мужем. Каждый лёгкий вздох теперь отдавался острым покалыванием прямо в клитор. Ночная рубашка слегка прилипла к телу — между ног было мокро уже с самого пробуждения.
Светлана осторожно села на кровати. Сергей Иванович ещё спал, повернувшись к стене. Она быстро накинула халат и вышла в ванную. В зеркале её ждал шок: соски торчали так сильно, что даже через тонкий бюстгальтер и белую блузку они будут видны всем. Они были увеличены почти в два раза, болезненно чувствительные и ярко-красные. Она попыталась надеть более плотный лифчик, но ткань только сильнее натирала и заставляла их торчать ещё заметнее.
«Боже... как я пойду в школу...» — подумала она, краснея.
Cнегурочка. Лето-осень. Продолжение.