— Итак, расскажи, что ты скрываешь от мужа. И от меня.
Красная лампочка камеры замигала, как циферблат в аду. Мой собственный голос, плоский и лишённый интонаций, как у плохо настроенного автомата, полился из меня. Сопротивляться было не просто невозможно -сама мысль о сопротивлении растворилась в той «пустоте», которую он только что в меня вбил.
— Я скрываю, что была в туалете бара. С мужем и его друзьями. -слова выходили сами, обнажённые и постыдные. -Там была дырка в кабинке. Я… обслужила незнакомого мужчину. Через дырку. Я сосала ему, а потом села на него сверху. Он кончил в меня.
Я говорила без дрожи, без слёз. Просто констатируя факты, как погоду.
— Жена его друга, Лера… она знает про мои фотографии. Про «Число». Она шантажирует меня. Говорит, что если я не буду её «хорошей подружкой», она расскажет Славе. Я боюсь её.
Лев молчал где-то в стороне. Я слышала лишь лёгкое жужжание аппаратуры и свой собственный, монотонный поток.
— Серёга… друг мужа. Он был дома, пьяный. Я… он меня изнасиловал. На диване. Он бил меня по заднице. Потом трахнул сзади. А потом… заставил меня взять его в рот. Я проглотила. Степа… Степа видел. Видел, как я это делала. Как я сосала Серёге.
Тут в голосе появилась первая, крошечная трещина. Но не от стыда. От чего-то более страшного -от осознания того, что я говорю это вслух.
— И Степа… мой сын… -я сделала паузу, но язык, будто живой отдельный организм, продолжил. -Со мной тоже было. После того, как ты уехал. Я… упала на колени. Я взяла его в рот. Он кончил. Мне было стыдно. Но я… я оправдала это. Сказала ему про древние инстинкты. И теперь… теперь он смотрит на меня не как на мать. Он смотрит как на женщину. Он хочет меня. Я это вижу. Он сегодня… он говорил мне, какая я «сочная». Смотрел на мою грудь. На мои синяки. И мне… от этого… мне было…
Я замолчала, пытаясь найти слово. Но слово нашёл Лев. Его голос врезался в паузу, чёткий и безжалостный:
— Тебе было приятно. Возбуждающе.
— Да, -выдохнула я, и в этом признании не было ничего, кроме голой правды. -Возбуждающе. Когда он смотрел… когда говорил эти слова… у меня… там… становилось мокро. Даже когда я его умоляла остановиться.
Я сидела, полностью обнажённая, не физически, а душевно, перед объективом и перед этим человеком, вываливая наружу всю ту гниль, которая копилась неделями. И самое ужасное было то, что в этом рассказе не было ни капли раскаяния. Была только констатация фактов: я -дырка, которую используют все, кому не лень. И иногда эта дырка отзывается влажным спазмом. Вот и вся моя суть.
— Что за «Число»? -спросил он мягко, но с неумолимой настойчивостью. -Ты раньше не упоминала его. Он был до меня?
Мой язык, уже отвыкший лгать, потащил за собой сознание.
— Да. До всего. До тебя, до цыган, до вокзала.
— Кто он?
— Не знаю. Никогда не видела. Только переписка. В телеграме. Он… нашёл меня. Или я его. На форуме, где обсуждают… такое.
— Какое «такое»?
Я сделала паузу. Воздух в кабинете стал гуще.
— Порно. Фетиши. Обмен… фотографиями. Я… выкладывала там свои. Без лица. Только тело. Он написал. Сказал… что у меня идеальная пизда для… для анонимного служения.
Лев медленно кивнул, как учёный, обнаруживший недостающее звено в цепи.
— И ты ему служила.
— Да. Присылала фото. По его запросу. Иногда… голосовые. Когда он приказывал описать, что я чувствую, когда трогаю себя. Он говорил, что у меня голос… как у холодной стервы,
Послушная девочка