скользнул по моему телу. Оценивающе. Жадно. Он не понимал, что происходит, но его тело уже откликалось. Ширинка начала топорщиться. Он был в полном шоке. Но не от того, что я пришла. А от того, как я пришла. Готовая. Открытая. Доступная.
— Что… -начал он, но я перебила.
Я шагнула к нему. Каблуки остались где-то у двери, и босые ступпи ступали по холодному линолеуму бесшумно. Я чувствовала на себе взгляд пациентки, чувствовала её дыхание, её страх и её странное, больное возбуждение. Она смотрела на моё тело так же, как я когда-то смотрела на чужие фото в пабликах. С замиранием. С предвкушением.
— Ты хотел меня, Лев, -сказала я, подходя вплотную. -Ты сделал меня такой. Теперь я твоя. Полностью. Бесплатно. Всегда.
Я встала на колени. Прямо перед ним, прямо перед его пациенткой. Мои руки легли ему на бёдра, пальцы нащупали ширинку. Я смотрела на него снизу вверх, и в моих глазах не было ничего. Ни страха. Ни стыда. Ни надежды. Только та самая пустота, которую он сам во мне вырастил.
— Ну же, -прошептала я. -Возьми меня. Как тогда. Как всегда.
Он молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела борьбу. Профессионал, который знает, что это неправильно. И мужчина, который уже ничего не может с собой поделать. Его рука потянулась к моей голове, пальцы запутались в волосах.
— Что ты… -начал он, но не закончил.
Потому что в этот момент дверь в кабинет распахнулась.
Дверь распахнулась с треском.
Я осталась на коленях. Руки всё ещё лежали на бёдрах Льва, пальцы застыли на ширинке. Голова была пустой, как выскобленный тыквенный фонарь. Свет, звуки, люди -всё это было где-то далеко, за толстым слоем ваты. Я слышала голоса, но не понимала слов. Видела движения, но не могла связать их в осмысленную картину.
Кто-то вошёл. Несколько человек. Много. Их тени заслонили свет.
Лера. Я узнала её голос раньше, чем увидела лицо. Резкий, рубленый, как удар хлыста.
— Ну что, Лев Матвеевич? Принимай гостей.
Она шагнула вперёд, за ней -двое мужчин. Крупные, тяжёлые, в чёрных куртках. Их лица были равнодушными, как у мясников перед работой.
Пациентка на кресле вскрикнула, вжалась в спинку, пытаясь прикрыть наготу дрожащими руками. Лев отдёрнул руку от моей головы. Его лицо на секунду исказилось -растерянность, злость, попытка взять ситуацию под контроль. Он выпрямился, одёрнул рубашку, попытался изобразить спокойствие.
— Лера… -его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. -Что это значит? Что за спектакль?
— Спектакль? -Лера усмехнулась. Она обошла его, не глядя на меня. Я осталась на коленях, голая, неподвижная, никем не замеченная. -Это ты у нас режиссёр, Лев. А я так… зритель. Которому надоело смотреть.
Лев перевёл взгляд на меня, потом снова на Леру. В его глазах мелькнуло понимание.
— Ах вот оно что… -он отступил на шаг, упёрся спиной в стол. -Ты. Это всё время была ты. «Число».
— Дошло наконец, -Лера скрестила руки на груди. -Мозг у тебя, конечно, мощный. Жаль, что только для того, чтобы ломать баб.
Лев усмехнулся. Его страх уходил, сменяясь чем-то другим. Уверенностью. Гордостью.
— Ломать? -он поправил очки, и в его голосе зазвучали знакомые, маслянистые нотки. -Я их не ломаю, Лера. Я их… раскрываю. Глория, например, -он кивнул в мою сторону, не глядя, -она была сломлена задолго до меня. Я просто дал ей то, чего она хотела. Что она искала везде. На вокзалах, на рынках, в твоих чатах. Ты же знаешь. Ты же видела.
Он говорил это спокойно, даже с лёгким удовольствием, как лектор, объясняющий очевидное.
Барыня и кузнец