вонзились ей в кожу и вену одним молниеносным, безболезненным движением.
Настя ахнула. Не от боли. От неожиданности. Потом пришла боль. Белая, ослепительная вспышка, ударившая прямо в мозг. Не в руку. В голову. Казалось, череп раскалывается пополам, и в трещину вливается расплавленный свинец. Она не закричала. Воздух вырвался из лёгких тихим стоном. Перед глазами поплыли спирали и геометрические фигуры, выжженные на сетчатке. В ушах зазвенело, переходя в оглушительный рёв.
Она рухнула на бок, свёрнувшись калачиком вокруг своего вздувшегося, живого живота. Судороги пробежали по её телу, выгибая хрупкий позвоночник дугой. Браслет на запястье светился теперь изнутри тусклым синим светом, и этот свет пульсировал в такт её бешеному сердцу.
Тьма нахлынула быстро и безжалостно, смывая боль, ужас и само сознание.
Очнулась она от тихого, монотонного писка. Звук был внутри её головы. Чистый, электронный. Она открыла глаза. Пещера была такой же тёмной. Скелет сидел напротив. Но теперь, прямо перед её глазами, в воздухе, висели буквы. Чёткие, зелёные, светящиеся.
Настя заморгала. Буквы не исчезали. Они накладывались на реальность, слегка прозрачные. Она медленно села, опираясь спиной о холодную стену. Голова гудела, но боль ушла. Осталась странная лёгкость, и одновременно — ощущение инородного присутствия. Не только в животе. Внутри черепа.
Она подняла руку, пытаясь коснуться букв. Пальцы прошли сквозь них. Голографическая проекция. Но откуда? Она посмотрела на браслет. Он теперь был тёплым, почти живым на ощупь. Свет внутри него мягко пульсировал.
«Нейроинтерфейс», — прошептала она сама себе, и голос прозвучал хрипло и непривычно. Слово всплыло из глубины памяти, не её, а Виктора. Обрывок данных из докладов о перспективных разработках. Прямое подключение к нервной системе. Визуализация данных на сетчатке.
Буквы сменились. Появилось что-то вроде схемы. В центре — условное изображение человеческого силуэта, явно женское, с акцентом на область таза. Там мигали несколько красных точек. Рядом цифры: 72 ЧАСА. Таймер? Отсчёт?
Она почувствовала, как внутри, в ответ на эти мигающие точки, что-то шевельнулось активнее. Не одно «что-то». Несколько. Отдельные, чёткие толчки в разных местах её опухшего, твёрдого низа живота. Она положила на него ладонь. Кожа была горячей, натянутой как барабан. Под ней бугрилось, перекатывалось.
«Мультипл», — вспомнила она слово из надписи. Множественная. Не один зародыш. Несколько. Яйца. Они развиваются. Быстро.
Паника, знакомая и леденящая, снова подступила к горлу. Но вместе с ней пришло что-то новое. Холодное, аналитическое. Взгляд Виктора, пробивающийся сквозь её ужас. Она сфокусировалась на голограмме. Силуэт. Красные точки. Таймер.
«Диагностика», — подумала она, и в поле зрения тут же выскочило новое меню. СПРАВОЧНИК. КАРТА (ЛОКАЛЬНАЯ). СОСТОЯНИЕ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ. ИНВЕНТАРЬ.
Инвентарь был пуст. Карта показывала лишь размытые очертания пещеры и тоннеля над ней. А вот «Состояние систем жизнеобеспечения»... Она мысленно ткнула в эту строку.
Данные обрушились водопадом. Частота сердечных сокращений: 128 уд/мин. Артериальное давление: 90/60. Уровень гидратации: критический. Уровень питательных веществ: критический. Гормональный фон: аномальный. Обнаружены чужеродные биологические агенты: 6 единиц. Стадия развития: ускоренная эмбриональная. Прогнозируемое время до завершения гестации: 69 часов 58 минут. Рекомендация: немедленное пополнение запасов жидкости и калорий для поддержания жизнедеятельности носителя.
«Носитель», — беззвучно повторили её губы. Не человек. Не солдат. Не девочка. Носитель. Сосуд. Инкубатор.
Но вместе с унижением пришла и информация. Цифры. Факты. Время. У неё было время. Почти трое суток. И была цель, простая и животная: вода. Еда. Чтобы выжить. Чтобы... чтобы это внутри не убило её, высасывая последние соки.
Она посмотрела на скелет. Его пустые глазницы смотрели на неё. Браслет был его. Солдата? Учёного? Кто он был? Он умер здесь, один.
Яички на моей ладони