бывшем фермерском доме на двухстах акрах земли за городской чертой. Дом принадлежал семье отца уже три поколения и достался мне по завещанию бабушки после её смерти. Я просто хотел держать всё в тайне, чтобы новость о медицинской помощи не дошла до Шивон раньше, чем я успею расставить несколько ловушек.
Моя бабушка была хитрой старушкой. За несколько лет до смерти она продавала участки из первоначальной фермы площадью в две тысячи акров и накопила при этом немалую сумму, которую методично откладывала в трастовый фонд, чтобы было что передать наследникам. Дом достался мне, потому что она считала меня самым надёжным из своих внуков — тем, кто с наименьшей вероятностью продаст это место ради сиюминутной выгоды.
Она специально пояснила, что уже помогла маме с папой с покупкой их первого дома, и именно поэтому не отдаёт старый фермерский дом им.
Помимо дома я получил ещё четыреста тысяч долларов — на сто тысяч меньше, чем другие члены семьи. Как она объяснила в завещании, это было сделано для выравнивания счётов. Думаю, в итоге я оказался в выигрыше: дом с участком стоил куда больше ста тысяч долларов.
Мама с папой тоже не остались в накладе. Бабушка любила маму как родную дочь и оставила ей столько же, сколько и другим членам семьи. В общей сложности родители получили миллион долларов на двоих.
Будучи умной женщиной, бабушка понимала, что старый дом потребует серьёзных вложений, чтобы привести его в соответствие со стандартами двадцать первого века. Поэтому она отложила дополнительные сто тысяч долларов в качестве своего вклада в это дело.
Видела ли она в Шивон что-то, чего не видел я, — не знаю. Но меня утешало то, что и дом, и деньги в трасте были надёжно укрыты от её посягательств.
Я едва успел закончить разговор с диспетчером экстренных служб, как у дома остановился полицейский автомобиль без опознавательных знаков. Оставив подъездную дорожку свободной для скорой, водитель припарковался у кругового разворота перед домом и поспешил на крыльцо.
Пока мы ждали медиков, я объяснил офицеру, что мне нужен человек, который останется на месте и дождётся слесаря. Когда именно тот приедет, я не знал, но слесарю следовало сообщить, что у меня не было времени сменить ни код гаражных ворот, ни код системы безопасности. Я попросил офицера передать слесарю, чтобы тот сообщил новый код Игорю, а уж Игорь передаст его мне. Беспокоиться о том, знает ли молодой офицер, о ком идет речь, не приходилось — все местные полицейские знали Игоря.
Парень оказался толковый и лишних вопросов не задавал. Вместо этого предложил оставаться столько, сколько понадобится. Я объяснил ему, что моё служебное и личное оружие в сохранности, но ему нужно будет организовать доставку моей служебной машины обратно в автопарк.
Несмотря на навалившуюся слабость, мои мысли по-прежнему оставались ясными.
Последнее, что я успел сделать в ожидании скорой, — надиктовать завещание, которое молодой офицер заверил своим присутствием в качестве свидетеля. В нём я оставлял всё своё имущество, движимые ценности и финансовые активы детям — Джону Фрэнсису Райану и Джейн Алисии Райан — в равных долях. Мою жену, Шивон Мэри Райан, я намеренно исключил из числа наследников.
Я особо отметил: если бы она подала на развод до того, как вступила в сексуальную связь с другим мужчиной, она вполне могла бы претендовать на значительную часть моих активов. Но поскольку она предпочла завести роман со Стивеном Лонгманом — а возможно, и с другими до него — без моего ведома и согласия, в случае моей смерти она не получит ничего.
Хулиганка