В этот момент Ася с громким хлопком выплюнула его член и встала. Слюна, смешанная с предэякулятом, повисла тонкой струной между ее губ и его головкой, а потом оборвалась.
— Долли, сейчас! — крикнула она.
Как Долли поняла, что от нее требуется, она не знала. Просто она стала участником оргии, общающейся телепатически. Она резко подбежала к гиганту и легла под его коленями, за спиной. Ее тело — стройное, тренированное, с проступающими мышцами — замерло в ожидании.
Ася развернулась и со всей силы ударила в каменные кирпичи пресса гиганта. Ее нога — изящная татуированная ступня, с ногтями красного цвета, — врезалась в его живот с такой силой, что звук удара разнесся по комнате, как выстрел. Удар был колоссальным. Он покалечил бы любого обычного мужчину, сломал бы ребра, разорвал бы внутренности.
Филипп охнул и сделал шаг назад.
И споткнулся о Долли.
Падение было таким сильным, что люстра, свисавшая с высокого потолка, сорвалась и рухнула рядом с ними, разбившись вдребезги. Осколки хрусталя разлетелись по полу, как звезды. Филипп, имея такую безумную массу мышц — центнер, другой, третий, — получил огромный удар внутренних органов. Он лежал, пытаясь понять, как он упал. Его глаза были растерянными, почти детскими. А его огромный член торчал из паха как шпиль посреди тела. Как башня. Как монумент. Памятник собственной глупости.
Ася сделала стойку на руках. Ее мощные руки — бицепсы, вздутые шарами, предплечья, перевитые венами, — удержали вес ее огромного тела. Она переместила центр тяжести и насадилась на этот огромный член. Сходу. Без прелюдий. В один миг.
Ее лицо исказила гримаса — смесь боли и запредельного удовольствия. Складки ее вагины растянулись до предела, обхватив эту дубину, и она чувствовала, как головка упирается в шейку матки, как стенки сжимаются, пульсируют, пытаются привыкнуть к такому размеру. Если бы она не выпила молоко, ее вагину бы разорвало.
Филипп охнул от того, как узко стало. Его член был зажат в тиски — в ее тренированные, накачанные годами химии мышцы таза. Он попытался схватить Асю за грудь — эти огромные, тяжелые полушария, которые колыхались прямо перед его лицом, — и что-то сделать с ней, прежде чем она начнет двигаться.
Но Ася сжала свою пизду еще сильнее. Мышцы вагины сократились с такой силой, что он застонал, и его рука невольно упала рядом, безвольно, как плеть. Он не мог пошевелиться. Она держала его в заложниках.
Тяжело дыша, Ася начала двигаться вверх-вниз. Медленно. Глубоко. Каждое движение отдавалось влажным, чавкающим звуком, от которого у Долли внутри все переворачивалось. Было видно, что даже с этими безумными дозами, что она приняла, ее тело было на пределе. Мышцы подрагивали, вены пульсировали, кожа блестела от пота. Возможно, это была ее последняя поездка. Последний танец.
Ася двигалась и постепенно ускорялась. Ее бедра ходили вверх-вниз, вверх-вниз, и с каждым разом она опускалась все быстрее, все жестче. Долли смотрела, как мышцы на теле Аси становятся выпуклее, рельефнее — бицепсы, дельты, трапеции, квадрицепсы. Каждая вена вздувалась, каждая мышца пульсировала. Она была в шоке, что вообще все это видит вживую.
— Ты ублюдок, — прошептала Ася, и ее раздвоенный язык мелькнул между губ. — Смотри, какой у нас расклад. Ты говоришь, где вирус и где агент Оушен. И я дам тебе кончить.
Филипп застонал, но на угрозы попытался что-то сделать. Его огромное тело — центнеры мышц, стали и костей — начало подниматься. Руки уперлись в пол, спина напряглась, и он слегка приподнялся. Долли поняла, что нужно делать.
Как моя любимая жена стала конченной бл%дью