концентрации, пот стекал по шее, по груди, по животу.
— Я не могу сказать, — простонал Филипп. — Они убьют меня. Пожалуйста, пощадите. Я ничего не знаю. Они мне все дали., - он замолкал хватая воздух, пытаясь сконцентрироваться, - Препараты. Фирму. Сказали, что сделать с Аурелией. Я просто фасад. Я не должен был брать препараты сейчас себе, но не удержался.
Он хныкал и дергался, его огромное тело сотрясали рыдания.
— Я увидел, какими стали сыновья Аурелии, и не мог сдержаться. Я не знаю ничего...
Ася внезапно резко остановилась.
В комнате стало запредельно тихо. Только тяжелое дыхание и капли, падающие с тел на пол.
Долли схватила шелковый шнур, что был вокруг ступни Аси — тот самый, которым она была связана. И как матерый матрос, резко обвила его вокруг члена Филиппа. Затянула двойной узел, упершись всеми силами в пол. Шнур пережал член до предела. Казалось, что он сейчас лопнет. Вены вздулись, головка стала багровой, почти черной.
— Ась, сейчас! — крикнула Долли.
Ася резко опустилась со всей силы, как будто ждала этого момента все время. Удар был такой громкости что у обычного мужчины был бы сломан таз. Ася закричала.
Ее начал бить оргазм.
Как будто она села на электрокабель. Тело выгнулось дугой, только затылок пытался достать до пяток. Соки хлестали из нее, заливая член Филиппа, его живот, пол. Она выла — низко, грудью, как раненая волчица. Тело подбросило ее, и она упала рядом, без движения. Звук члена из вагины был как хлопок, как будто вакуум резко заполнился.
То же, что было с Филиппом, было зловещим. У него пошла пена изо рта. Глаза закатились, видны были только белки. Его член пытался кончить — и не мог. Яйца пульсировали, подрагивали, росли в размерах, и вдруг — лопнули.
С громким хлопком. Как шарик с водой. Как бомба.
Филипп выгнулся дугой. Его огромное тело стало еще больше от боли — мышцы вздулись, вены лопнули, кожа натянулась до предела. Кулаки сжались с такой силой, что могли бы размолотить гранит в пыль. Язык высунулся, как у собаки. Шнур вокруг члена разорвался от давления, лопнул, как нитка.
Сперма полилась фонтаном.
Непонятно, сколько там было. Может, пол-литра. Может, больше. Немыслимое количество — густая, белая, горячая. Она залила пол, его живот, его грудь. Филипп дернулся в последний раз — и затих.
Долли в абсолютном шоке вдыхала и выдыхала. Шатаясь встав, она подошла к гиганту. Приложила ухо к его груди — к этой горе мышц, которая еще минуту назад была живой, пульсирующей, дышащей. Сердце не билось.
— Понятно, — прошептала она. — Он тоже был одноразовый.
Она бросилась к Асе. Ася еле дышала. Ее груди — огромные, тяжелые — едва поднимались. Долли приложила ухо к ее груди, к левому импланту, и услышала легкое сердцебиение. Тихое, слабое, но живое. Вагина на глазах пыталась затянуться но это получалось очень медленно. Дыра была зияющей, и красной как кровь.
— Невероятно, — прошептала Долли. — Как она осталась жива.
Она огляделась вокруг. Тела лежали бездыханно. Аурелия, Брюс, Филипп. Они лежали так, будто здесь была оргия на смерть. В принципе, так и было.
Долли стала бить Асю по щекам, но это было бесполезно. Ася была в такой отключке, что ей можно было сейчас делать операцию по очередному увеличению груди — и она бы не очнулась.
Тут в комнату аккуратно заглянул мужчина. Это был скуф. Тот самый, который узнал Асю. Жидкие волосы, очки в толстой оправе, мокрый костюм. Он спокойно пошел к ним, и подойдя перешагнул через тело Филиппа, стараясь не наступать в лужи, и подошел к Долли.
бложенство