все записал, — сказал он, и в его глазах горел безумный, фанатичный огонь. — Это будет хит Хаба.
Он окинул взглядом тела, разбитую люстру, лужи спермы и соков.
— Я так понимаю, вы ищете ту, что была здесь раньше? — спросил он. — Я могу помочь.
Долли смотрела на него, не веря своим ушам.
— Как я понимаю, — продолжал скуф, поправляя очки, о показывая на тела в комнате — я теперь без работы. Но могу быть полезным.
— У тебя есть план, что делать дальше? — спросила Долли, чувствуя, как мир снова уходит из-под ног.
Скуф ехидно посмотрел на нее. Его глаза блестели за стеклами очков.
— Конечно есть, — сказал он. — Я ведь сисадмин.
****
Вдвоем они еле взвалили тело Аси на кресло-каталку, которое притащил скуф. Кресло было старым, больничным, с потертой коричневой обивкой и колесами, которые скрипели при каждом движении. Ася рухнула на него, как мешок с мышцами — тяжелая, горячая, безвольная. Ее голова свесилась на грудь, руки безжизненно болтались по бокам, ноги неестественно вывернулись, обнажая влажную, блестящую промежность.
— Где ты его взял? — спросила Долли, с трудом выпрямляя каталку.
— Угнал, — с видимым ехидством ответил админ. — У нас в подсобке такие есть. Для особо буйных гостей. Чтобы вывозить в алко-реанимацию.
Долли аккуратно трогала плечо Аси. Мышцы просто ходили ходуном под кожей — бицепсы, дельты, трапеции перекатывались, как живые змеи, и были очень горячими. Температура тела была, наверное, под сорок градусов, если не выше. Ася была раскаленным камнем, пульсирующим, живущим своей жизнью. И все ее тело было таким — от макушки до кончиков пальцев ног. Из вагины не переставала идти смазка — тонкая, блестящая струйка, которая тянулась за ними, когда они везли каталку, оставляя влажный след на полу.
Скуф думал, что Долли не видит. Он быстро провел пальцами по бедру Аси, намазал пальцы и отправил себе в рот. Довольно закатил глаза, будто ел какой-то деликатес. Долли сделала вид, что ничего не видит.
«Так, — подумала она. — Надо выбираться отсюда».
Минуту. А сколько прошло времени?
— Как твое имя? — спросила она скуфа.
— Даниэль, — на удивление гордо ответил тот. Он поправил очки и выпятил грудь, как будто назвал титул.
— Бал еще закончился или все еще идет? Сколько времени прошло?
— Сейчас три часа ночи, — ехидно ответил Даниэль. — Бал в самом разгаре. Но думаю, нас скоро хватятся.
Долли покатила кресло по коридору. Колеса скрипели, подпрыгивали на стыках мраморных плит. Она пыталась удержать каталку прямо, но с учетом веса пассажира это было очень тяжело. Квадрицепсы горели, икры дрожали, и она чувствовала, как пот стекает по спине.
Внезапно раздался очень далекий, абсолютно животный крик. Как будто кого-то резали заживо.
— А может, уже хватились, — продолжил напрягшийся Даниэль. Его глаза стали резко бегать за стеклами очков, зрачки расширились, на лбу выступила испарина.
— Ну если у них нет собачьего нюха, — сказал он, стараясь звучать уверенно, — им потребуется время, чтобы нас найти. Особняк громаден, а их двое.
На этой фразе Долли посмотрела на блестящую пизду Аси. Из которой тянулась, как струна, смазка. Запах. Он был суперсильным. Мускусным, сладковатым, терпким — запах женщины на пределе, запах химии, запах секса и смерти.
— У тебя есть оружие? — спросила Долли.
— У меня есть обрез в штанах, — после паузы ответил Даниэль и начал мерзко улыбаться.
Долли подумала, что сейчас просто сломает ему шею — и так будет лучше для всего рода людского. Но на ее
Банька от души