язык и устремила на него влажный, умоляющий взгляд.
— В ротик, Витьенька... — прошептала она — Пожалуйста... накорми бабушку... прямо в рот... я проглочу всё... каждую капельку...
Витя не заставил себя ждать. Его тело за забором напряглось, он издал тихий, счастливый стон, и первая струя густой, тёплой спермы ударила Тане прямо в раскрытый рот, залив язык. Вкус — знакомый, солоновато-сладкий, «её» вкус. Вторая, третья струя — уже на лицо. На веки, на щёки. Он кончал обильно, судорожно, и Таня, закрыв глаза, с наслаждением ловила ртом эти дары, глотая то, что попадало внутрь, и чувствуя, как остальное растекается по её коже тёплыми ручейками.
Когда пульсации Вити стихли, она облизнула губы, покрытые его семенем, и тут же, не открывая глаз, повернулась к Юре. Его член был всё так же твёрд, на кончике головки дрожала крупная, прозрачная капля. Он смотрел на её залитое спермой лицо с тёплым, одобрительным взглядом.
— Моя очередь — сказал он тихо — Открой ротик, красавица.
— Давай, Юрочка... — простонала Таня, снова открывая липкий, перемазанный рот— Заливай... накорми свою бабку до отвала... я вся твоя...
Юра кончил не сразу. Он взял свой член в руку и направил головку. Первая струя была мощной, но аккуратной. Она попала ей прямо в рот, на язык. Таня сглотнула. Вторая — на подбородок. Третья, четвёртая — на щёки, на нос. Он кончал медленно, наслаждаясь процессом, покрывая её лицо густым, белым слоем, смешивая его со спермой Вити. Его спермы было много, она была гуще, и Таня чувствовала, как она медленно стекает по её коже, запечатывая её в этом сладком позоре.
Юра кончал молча, лишь его тяжёлое, удовлетворённое дыхание доносилось из-за забора. Когда закончил, он нежно потянул свой член обратно, и он исчез в дырке.
Таня сидела на коленях перед забором, её лицо представляло собой маску из застывающей спермы. Она дышала через рот, часто, прерывисто. Её киска бешено пульсировала, из неё непрерывно сочилась смазка, образуя мокрое пятно на земле под ней. Она была счастлива! Счастлива и благодарна!
— Ну что, накормили? — спросил Витя, и в его голосе звучала ласковая, почти отеческая забота.
— На-а-акормили... — протянула Таня, с трудом разлепляя веки — Спасибо, мои хорошие... Спасибо большое... Вы такие... такие внимательные...
— Ничего, бабуля — сказал Юра. Его голос уже был дальше, но всё ещё тёплым. — Отдохни. Мы ещё зайдём. Навестим обязательно.
— Приходите... — выдохнула она — Я всегда рада... всегда жду...
Затем шаги, тихие, удаляющиеся. Они ушли.
Таня ещё несколько минут сидела на коленях, позволив сперме засыхать на своём лице, чувствуя, как она стягивает кожу приятной плёнкой. Потом медленно, как во сне, поднялась. Её ноги дрожали от пережитого наслаждения. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, не стараясь стереть всё, а лишь размазав белые полосы. Потом посмотрела в ту сторону, где, за кустами, работал её внук.
«Ванюша, милый — пронеслось у неё в голове с какой-то умиротворённой, грязной нежностью — Ты там пашешь, а твои друзья... твои лучшие друзья только что ласково попросили твою бабку отсосать им, и она с радостью согласилась. И они накормили её своим молочком. Залили ее блядскую мордашку своей густой спермой. И она счастлива. И ждёт следующего раза.»
С этой мыслью, сладкой и спокойной, как после сытного обеда, она снова наклонилась к грядке. Её движения были медленными, ленивыми, полными глубокого, животного удовлетворения. А между её ног, с её пухлых, отвисших, всё ещё жаждущих половых губ, потекла новая струйка. Прозрачная и горячая, капля за каплей. Её сад был полон, но её «грядка» всё ещё просила
Сью 1