меньшей мере один набор отпечатков, обнаруженных на жёстком диске, с отпечатками Лонгмана. Его отпечатки нашлись также на корпусе компьютера и на пластиковой плёнке, в которую тот был завёрнут и перезавёрнут повторно.
В начале марта 2021 года, по завершении того, что сами они именовали «тщательным расследованием», длившимся девять месяцев, Управление по этическим стандартам представило комиссару полиции доклад о том, что никаких доказательств, подтверждающих выдвинутые против меня обвинения, найдено не было и что никаких обвинений предъявлять не следует. Как это и принято в Управлении по этическим стандартам — девизом которого является «Нет дыма без огня» — полностью чистую репутацию мне так и не вернули. В ходе расследования они опросили немало преступников, которых я арестовывал на протяжении многих лет и которые оказались за решёткой.
Разумеется, не все из них были довольны своим нынешним положением и воспользовались возможностью, которую предоставило им Управление по этическим стандартам, чтобы очернить моё доброе имя. Переквалифицировавшись из реального мира полицейской работы в фантастический мир единорогов и радуг, «псы» [«Dogs» — на австралийском полицейском сленге так называют сотрудников Управления по этическим стандартам, в тюремном сленге Австралии слово «dog» означает «стукач», «предатель»] с готовностью внимали всем этим байкам, возомнив себя святее папы римского.
Единственная история, которой следователи поверили больше всего, о гибели двух насильников и убийц детей при моём участии. Как ни странно, больше всего их, похоже, взволновало то, что заключённые, поднявшие эту тему, говорили обо мне в восторженных тонах. Таким неожиданным образом я оказался в их глазах героем — ведь я избавил их от необходимости самим разбираться с этими людьми, окажись те когда-нибудь в одном из исправительных учреждений штата.
Убийцы и растлители детей — самая низшая ступень тюремной иерархии, и даже самые закоренелые уголовники сторонятся тех, кого называют «рок-спайдер». Если их не содержать в защитной изоляции, у таких заключённых очень короткий срок «годности».
В своём итоговом докладе следователи рекомендовали провести повторное расследование тех перестрелок. Эта рекомендация, а также другая — о том, что Стивен Лонгман и бывшая миссис Шивон Райан (и, возможно, её адвокат) должны быть расследованы с целью предъявления обвинений в сговоре с целью воспрепятствования правосудию, — была передана в Спецотдел для дальнейшей проработки.
После того как Управление по этическим стандартам вынесло заключение «нет оснований для предъявления обвинений», мне сообщили, что я могу вернуться к работе.
***
В понедельник утром, сразу же по прибытии в полицейское управление после снятия моего отстранения — которое, по совпадению, пришлось на иды марта — меня вызвали на встречу с начальством: тем самым главным суперинтендантом и помощником заместителя комиссара по оперативной работе, которые меня когда-то отстранили. Судя по всему, они не хотели, чтобы я слишком успел устроиться на старом месте. Ожидая официального собеседования по случаю возвращения на службу, я пришёл в форме.
— Надеюсь, вы не против, — сказал главный суперинтендант, пригласив меня сесть напротив них по другую сторону стола для переговоров, — но, думаю, для всех заинтересованных сторон будет лучше, если мы запишем эту беседу.
Поставив на стол перед собой мини-диктофон, он увидел, как я лезу в нагрудный карман кителя и извлекаю собственный, кладя его рядом с его аппаратом.
— Я совсем не против, — ответил я. — После нашей прошлой встречи — которая, насколько мне известно, не записывалась, но имела весьма неприятные последствия — я пришёл к выводу, что любые дальнейшие встречи должны быть официально зафиксированы. Так что я и сам собирался предложить то же самое.
После краткого обсуждения отчёта Управления по этическим стандартам — копия которого была передана мне через стол для ознакомления,
Мамочкина дочка (главы 7 - 8)