сложа руки во время моего девятимесячного отстранения. Он посвятил это время выстраиванию дел о клевете, которые предстояло представить в Верховный суд в подходящий момент. Долгое ожидание публикации окончательного отчёта Управления по этическим стандартам было единственным, что удерживало его палец за пределами спускового крючка.
Как только копия доклада оказалась у него на руках, он нажал на курок. Поскольку двенадцатимесячный срок исковой давности по делу о клевете подходил к концу, он отказался от первоначального плана расправляться с каждым по очереди и вместо этого открыл пулемётный огонь по всем, кто приложил руку к уничтожению моей репутации.
В список ответчиков вошли Лонгман, Шивон и её адвокат Джексон; журналист и скандальный радио- и телеведущий, которые запустили этот маховик; репортёры, редакторы и продюсеры, которые его раскрутили; а также владельцы газет, радио- и телестанций, опубликовавших эти материалы. Однако, увидев, как развивается дело, большинство предпочли сложить оружие и урегулировать вопрос вне суда. Только Лонгман, Шивон с Джексоном и скандальный ведущий продолжали борьбу.
Шивон и Джексон были исключены из дела о клевете, когда им удалось избежать осуждения за воспрепятствование правосудию на суде: Джексону вынесли решение о прекращении дела на том основании, что он действовал по указанию своей клиентки, а адвокату Шивон удалось убедить присяжных, что она не знала о планах своего любовника.
Лонгману, однако, повезло меньше. Он был признан виновным и приговорён к одному году лишения свободы условно. Более того, благодаря ранее безупречной репутации — что подтвердили его друзья и коллеги — осуждение даже не было занесено в реестр. Помимо обязательного появления в суде, Стивен Алоизиус Лонгман не пропустил ни одного рабочего дня в течение всего срока наказания. Примечательно, что одну из характеристик написал мой шурин — прежде чем в ноябре года, предшествовавшего процессу над Лонгманом, скончался от рака простаты.
Жизнь любовника моей бывшей жены в итоге не пострадала от вынесенного обвинительного приговора в воспрепятствовании правосудию — поскольку колёса правосудия вращаются медленно, а колёса в механизме Ассоциации адвокатов движутся со скоростью немощной улитки. В результате его дело поступило на рассмотрение этого августейшего собрания коллег лишь после истечения срока условного наказания. Руководствуясь философией «Если бы не милость Господня, там оказался бы я», они вынесли ему дисциплинарное взыскание вместо отстранения от практики. Даже это взыскание было сформулировано скорее как лёгкий выговор, нежели как пятно на репутации.
Итак, в конечном счёте ничего не изменилось. Его послужной список остался незапятнанным, статус партнёра — нетронутым. Коллеги-партнёры его даже не наказали за связь со своей личной помощницей, поскольку в своё время забыли включить в кадровую политику пункт о запрете личных отношений между сотрудниками.
Всё это так его воодушевило, что когда в результате судебных решений Шивон и Джексон были исключены из иска о клевете, Лонгман продолжал сражаться. Но даже при всём его желании одолеть меня на площадке, дававшей ему преимущество домашнего поля, ему пришлось в конце концов признать, что постоянное давление Тони сломает его — и он согласился на внесудебное урегулирование.
Оставался скандальный ведущий. Как и в ряде других дел о клевете, возбуждённых против него, он сражался до последнего.
В итоге суд присудил мне два с половиной миллиона долларов. Без вычета пятнадцатипроцентного гонорара Тони, ставшего дополнительным обременением для радио- и телеведущего. К сожалению, в соответствии с условиями о неразглашении, прилагавшимися к внесудебным урегулированиям, я не могу раскрыть, сколько получил от остальных ответчиков, но в совокупности, к моменту урегулирования последнего дела, Тони получил гонорары на общую сумму свыше полутора миллионов долларов.
***
Разумеется, ни Тони, ни я не сидели, сложа руки и уставившись в собственный пупок, в ожидании
Человек с плохой нервной системой